Книга Рубль-пять, страница 91 – Алёна Берндт

Вечером, в сумерках, от бревенчатого дома с синим заборчиком отъехала машина, увозя обратно в Советский уже не трех, а четырех пассажиров.

— Ты уверена, что хочешь этого? – спросил Саша, поглаживая Наткину руку, и на миг отрывая взгляд от дороги.

Натка уверенно кивнула в ответ и сжала Сашину ладонь, они ехали в город. Прошел почти месяц с того момента, когда Николай Иванович попросил своего друга разыскать Наткиного отца… ну, то есть того человека, который предположительно таковым являлся. Хотя сама Натка и не сомневалась, что это именно тот самый Юрий, о котором рассказывал отец Саши.

Натка долго думала, нужна ли ей вообще эта встреча, стоит ли ехать и бередить тайны прошлого, но все же желание узнать, почему же никто не помог ее маме тогда, что же вообще произошло. Коллега Николая Ивановича дал очень подробную информацию о человеке, к которому теперь ехали они с Сашей.

Юрий Георгиевич Шургин до настоящего времени жил и работал в своем родном городе, был руководителем одного из государственных учреждений, иногда еще преподавал в институте, был женат и имел двоих детей. Еще Натка узнала, что жива и мать этого самого Юрия Георгиевича, который предположительно мог оказаться ее родным отцом. Его мать, Вероника Эдуардовна, была уже в очень преклонном возрасте, но то, что жива, может быть, ее бабушка, поразило Натку… Наверное, именно поэтому она и решилась поехать.

Ей хотелось посмотреть на людей, которые явно знали что-то о происхождении Натки, даже если и не были ее родней, но могли помнить те времена и знать, что же случилось. Потому Натка и собрала всю свою храбрость, оформила себе три дня без сохранения зарплаты на те дни, когда у Саши не было смен, и попросила его свозить ее в город.

Вообще, узнав про этого самого Юрия Шургина, и поняв, что он может быть ее родным отцом, Натка ходила сама не своя, раздумывая, что же делать дальше. К тому же у Саши закончился отпуск, и он вынужден был вернуться в город и теперь приезжал в Советский тогда, когда у него не было дежурства, наматывая на старенькой отцовской «Волге» многие километры.

Алешка, так быстро привыкший к присутствию Саши в доме, всегда очень ждал его приезда, потому что теперь их еще и объединяла общая забота – это палевый, с коричневыми ушами и пятнышками на спине Буран. Воспитание щенка проводилось по всем правилам, которые очень подробно рассказывал Саше его друг – кинолог. Только вот оба – Саша и Алешка – укоризненно качали головами и выговаривали Натке, что она им все портит и балует щенка! Натка смеялась и отвечала, что Булочка (он же Буран) еще малыш, и ничего страшного не случится если хоть кто-то побалует «ребенка».

А умница Буран и сам все прекрасно понимал, кто есть кто в доме, потому и вел себя примерно с Сашей, весело играл с Алешей, и бессовестно выпрашивал вкусняшки у Натки. Но вообще, пес был умницей, и даже в столь юном возрасте прекрасно понял, что двор, куда он попал, теперь его дом и его ответственность, потому и заливался звонким лаем всякий раз, когда кто-то чужой подходил к калитке. Натка подумывала летом завести еще и котенка, надеясь, что воспитание Бурана даром не пройдет, и нового жильца тот примет без проблем, когда привыкнет к дому и подрастет.

Вот так и текла своим чередом жизнь в доме на улице Березовой, но разрешить не дающий ей покоя вопрос, связанный с предполагаемым отцом, Натка решилась только спустя время…