Книга Верь мне, страница 42 – Алёна Берндт

Отчаяние заполнило эфир и с той, и в другой стороны, Сергей ждал от дочери хоть словечка, а Женька не могла открыть рот, так сдавили горло подкатившие слёзы.

— Доченька, как только решится с жильём, я за тобой приеду сразу же, или попрошу чтобы бабушка или дед тебя привезли, слышишь?

— Слышу. Пап, не надо ничего, общежития и меня привозить. Я не поеду в Волгоград. Ты сможешь жить с тётей Ниной, ребеночка растить…. А братик или сестричка у меня скоро здесь народится — у Ляли и дяди Вадима скоро появится малыш. Они все — моя семья…

Не в силах больше говорить, Женька осторожно положила трубку на аппарат. Вышла из кабинки, попрощалась с Клавдией, которая стояла за конторкой, прижав руки к щекам — по лицу этой не по годам взрослой девочки Клавдия поняла — что-то случилось….

Женька уже шла по улице, не замечая ничего вокруг, когда Клавдия говорила перезвонившему на коммутатор Сергею:

— Нет её, ушла уже… Серёж, я не думаю, что смогу её вернуть сюда. Ты лучше в другой день перезвони…

Еще раз поняла в тот день Клава Конева, что профессия у неё предполагает умение держать язык за зубами… Опустившись на стул, Клавдия не смогла сдержать слёз, вспоминая полные недетской боли глаза вышедшей отсюда девочки.

Сергей звонил. И в другой день, и позже. Меланья Фёдоровна приходила на переговоры, иногда одна, иногда вместе с Николаем Николаевичем. Женька больше не ходила разговаривать с отцом.

— Жень, ну ты что, разве обиделась так сильно? Отец спрашивал в прошлый раз опять, почему не приходишь. Ему общежитие дали, ремонт делает в комнате, — рассказывала Женьке бабушка, — Сам пока у друга живет на даче. Ждет тебя, хоть поговорить.

— Бабуль, я не обиделась ни на кого. Просто не пойду, не о чем говорить, я всё сказала уже. Не хочу им мешать жить, ты правильно мне тогда сказала — папа еще молодой, ему нужна семья! Тётя Нина неплохая, они с папой ладят, когда меня нет. А мне и с вами тут хорошо, бабуль! А папе я буду открытки на праздники слать, чтоб меня не забыл.

Меланья Фёдоровна вздыхала и не знала, что еще сказать внучке, чьи речи были скорее достойны взрослого человека, а не девятилетней девочки. И не находила бабушка слов, только еле сдерживала слёзы.

— Что, снова не пришла? Обижается? — спрашивал Сергей.

— Серёж, не пришла. Не обижается она, не злится… Больно ей, пойми ты, — негромко говорила в трубку Меланья Фёдоровна, — Ведь ты ей обещал вернуться, сказал: «Верь мне!», и она поверила, ждала… Кто же знал, что всё так повернётся. Ты, сынок, не думай, мы тебя не осуждаем — жизнь она такая, всякое случается. Что ж теперь… Дай Бог, подрастёт наша Женя, поймет тебя, всё и наладится. Сейчас только время и может помочь, что уж говорить.

Сергей понимал всё сам, понимал, что предал он дочку, обманул её, пусть и сам того не желая. Комнату ему в общежитии дали, правда, с трудом. То ли отчаяние в его глазах было так велико, то ли Алексей Леонидович шепнул кому надо о том, что Сергей специалист хороший, но чуть было не уволился из-за жилья. Но генеральный директор, к которому Сергей на приём все же попал, при нём же куда-то позвонил и нетерпящим возражения тоном потребовал решить затянувшийся вопрос.

Чудесным образом комната нашлась, правда в состоянии она была почти не пригодном для жилья. А уж и говорить нечего было о том, чтобы сюда везти Женьку.