Книга Верь мне, страница 88 – Алёна Берндт

— Я думаю, она будет рада. А по здоровью — её ведь дома не удержишь. Пусть лучше в школе будет, чем на горке с ребятами, вот там всё же больше шансов простудиться. Дома сидеть ведь её тоже не заставишь.

— Да, я про это не подумала, — согласно кивнула Ульяна, — В самом деле, лучше её занять в школе, тем более тем, что ей интересно.

Они неторопливо шли по затихшему ночному городу, разговаривая о чем-то, и Сергей почувствовал, как отпускает его то напряжение, которое держало его весь этот долгий день. Закончился волнительный для него самого и дочери конкурс, второе место не расстроило Женьку, даже наоборот, казалось, воодушевило.

Но самое сокровенное, что грело его сейчас это то, что Ульяна оказалась именно такой, как он и ожидал — простой и доброй, общительной и смешливой. Расставшись с девушкой у подъезда, в заснеженном дворе, Сергей помахал рукой Ульяне, когда она, поднимаясь по лестнице, выглянула в окно и помахала ему в ответ.

Ульяна поднялась по подъезду до нужного этажа и тихонько открыла входную дверь тётушкиной квартиры, опасаясь разбудить хозяйку.

Римма Валентиновна была родной сестрой Ульяниной бабушки, жила она в этом городе с самой юности, куда приехала вместе с мужем после окончания техникума. Супруг её скончался в самом цвете лет, и женщина больше замуж не вышла, вырастив самостоятельно сына и дочь. Дети выросли и разъехались по стране, но часто навещали мать, которая отказывалась переезжать поближе к ним.

Ульяна, окончив институт, потому и попросила распределения в этот регион, чтобы не быть уж совсем одной… Мама очень волновалась за дочь, которая получила красный диплом, и отказывалась от распределения в одну из лучших школ столицы.

— Уль, я понимаю, что ты это всё из-за него… — плакала мама, — Но ведь что, всю жизнь теперь изломать себе?! Бог ему судья, всё ему вернётся, но хоть в самую глушь не бери распределение, загубишь себя! Хотя бы уж к тёте Римме, я узнавала, есть туда распределение. Не губи свою жизнь из-за подлеца этого, Антона!

Ульяна и не собиралась ничего губить. А в московскую школу она не хотела распределяться не совсем из-за Антона, а больше из-за своих шрамов, которые хоть уже и зажили. Но всё же были еще очень заметны. Доктор, светило медицины, обещал ей, что со временем шрамики на подбородке и шее будут так незаметны, что скрыть их можно будет даже простым тональным кремом.

Это была правда, и сейчас, по прошествии уже почти десяти лет с момента той аварии, шрамики были похожи на ниточки, но тогда, после окончания института, покоя Ульяне они не давали. Поэтому, подумав, она и выбрала своим местом работы этот небольшой посёлок в пригороде, чтобы до тёти было недалеко, и мама не волновалась зря. И после ни разу не пожалела о своём выборе.

Сняв пальто, Ульяна осторожно ступая прошла в комнату и с удивлением обнаружила, что тётя Римма вовсе и не спит, а ждёт её, коротая время за чтением.

— Не замерзла? Там уже за двадцать пять морозца, если верить термометру, — тётушка отложила книгу.

— Нет, не замерзла, только щёки немного, и подбородок.

— Ну, как там твоя ученица? Рада, наверное, такое событие для девочки! И как Лялин сынок? Недавно я их встретила на прогулке, так подрос уже, мужичок.

— Кусается мужичок-то, зубки вылезли — Ляля на него жаловалась. Укусил её за подбородок, — смеясь, ответила Ульяна.