Книга Верь мне, страница 95 – Алёна Берндт

Так решила Антонина, потому что ожидала хотя бы небольшого скандала между «соперницами», коими считала Ульяну и Киру, а они вместо этого на пару восхищаются какими-то тряпчонками, вышитыми девчонкой Сергея, да какими-то бумажками обмениваются.

А в весенние каникулы Сергей и Ульяна, вместе с Женей, конечно, и в самом деле собрались поехать в родное Ульянино село, к её родителям, чтобы познакомиться, но вот про свадьбу пока речи не вели, что бы там Тоня ни придумала своим очень развитым воображением.

Женя немного волновалась перед поездкой, помня то, как к ней отнеслась тётя Нина…. А вдруг и Ульяниным родителям она не понравится? Но, поделившись своими тревогами с Машей, Женька решила, что Маша совершенно права, сказав:

— Не выдумывай ты ничего заранее, Женька! Вообще, у Ульяны Михайловны не может быть злых родителей, ты на неё-то посмотри! Она же даже на этого Сапегина, который хулиган отъявленный, и то, как действует? Он у неё на уроках сидит тише воды, мне брат говорил! А ведь Ульяна даже не кричит ни на кого. И тем более, что ты поедешь не одна, а со своим папой, нечего бояться, я думаю. А про эту тётю Нину ты забудь вообще, когда это было! Мымра она, и детки у неё… зверёныши!

Женька думала, что Маша иногда так точно находит эпитеты… И наверное, ей и в правду со стороны виднее!

После этого Женька просто-напросто прогнала все эти страхи от себя, и с нетерпением ждала каникул, как и все нормальные дети. Ульяна сказала, что поедут они через Москву, и от её родного посёлка до столицы можно доехать на электричке всего за пару часов, и они обязательно найдут время, чтобы погулять по Москве.

Вместе с Женей, с ничуть не меньшим нетерпением весенних каникул ждали Ульяна и Сергей.

Михаил Иннокентьевич, Ульянин отец, с самого вечера места себе не находил, и всё проверял — заведён ли будильник на нужное время, хотя давно вставал до свету, всё ли готово к приезду гостей. Дочку он ждал с нетерпением, и ничуть не сомневался, что будущий зять ему понравится, потому что Ульяна абы кого в свою жизнь не допустит!

А вот Елизавета Петровна, Ульянина мать, как раз наоборот места себе не находила по иной причине и почти каждый вечер уливалась горькими слезами.

— Да что ты по дочке, как по покойнице слёзы льёшь! — выговаривал Михаил жене, застав ту в очередном приступе рыданий, — Радоваться надо, Ульяна счастье своё нашла, а ты!

— Миша, так ведь он же вдовец! Понимаешь — вдовец! Мне про него Римма всё рассказала! Кто же знает, от чего у него первая-то жена погибла?! А если он в том виноват? Мы уже раз чуть не потеряли дочку, я не хочу её снова… кому попало…

Слёзы лились градом, запас валерьянки иссякал мгновенно и не успевал пополняться, Михаил хмурил брови, выслушивая причитания жены:

— И дочка у него, большая уже, не маленькая малышка, которая нашу Ульяну сможет как родную мать принять и полюбить! А наша-то. Добрая, ведь будет терпеть всё от взбалмошной девчонки!

— Да откуда ты вообще это взяла?! — не выдерживал Михаил и потрясал кулаками над головой, — Откуда ты взяла, что Сергей — синяя борода, а дочка его — капризная и взбалмошная! Я ведь тоже слышал, что тебе Римма говорила, и ей Сергей понравился, когда знакомиться пришел, и дочка у него хорошая, интересуется литературой! И сама Ульяна про девочку много рассказывала, что она рассказы пишет! Вот что ты себе напридумывала?!