Книга Замерзшая душа, страница 70 – Алёна Берндт

Тут Николай повёл плечами и замолчал, качая головой и погрузившись в воспоминания… Варя сидела возле окна, прижавши к груди руки, сжимая кисти так, что пальцы побелели, и смотрела на мужа.

— Ну вот, я смотрю, и у меня руки все в крови, по лицу течет, по спине. Гляжу, в кустах Сергей лежит, я к нему, он тоже весь в крови. Я смотрю, у него пулевые – в груди, в боку. У меня самого голова кружится, я его потряс, а он застонал. Ну, я его на себя взвалил, и дошли мы до деревни-не деревни, а хутор какой-то по дороге попался. Старик там в доме, один видимо уже остался, нас пустил, а потом я уже плохо помню, что было. На другой день к обеду только в себя пришел, дед возле нас хлопочет, Сергей-то плох совсем. Я говорю ему: «Дед, ты чего скорую не вызываешь, ведь помрет он!». А дед мне отвечает, мол, запретил друг твой скорую вызывать, дал номер телефона, кому позвонить. Я в село сходил, там у Терёхиных телефон есть, позвонил. Сказали, никуда не ходить, никого не звать, сидеть ждать». Я еще подумал, чего ждать, пока Сергей помрёт, что ли! Еле встал, всё кружиться, думаю – сам пойду в село это, может хоть доктор там есть. А тут машина к дому подъехала, мужики какие-то вышли. Один с чемоданом большим, оказалось доктор. Меня зашил, раны обработал, с Сергеем что-то там тоже делал, не знаю. А остальные вокруг дома всё ходили, что-то высматривали. Доктор имени своего не называл, сказал, что Сергея перевозить нельзя, придется здесь оставить, после ездил капельницы ставил. Сергей в себя пришел на другой день, еле говорил. Мне сказал, что если я хочу, чтобы семья моя осталась жива, и сам я выжил – сидеть с ним здесь и никуда не рыпаться, пока он сам не скажет. Вот, пришлось остаться у деда.

На улице уже занимался рассвет, утренний туман наползал с речушки, в березовой роще слышался весёлый птичий гомон. А Варя все слушала рассказ мужа.

— Дед Михей нас не гнал, да и был ли у него выбор – мне кажется нет… Гриша, который остался со своими ребятами тоже у деда, после того как увёз обратно доктора, денег деду дал немало. Ну я не спрашивал сколько, дед сам сказал – доволен оплатой. Так и жили… Потом Сергей сказал, что можно ехать, и мы сначала поехали к нему в Москву, там у него были – дом у него огромный, я такого не видал раньше. Пришел потом какой-то человек, не назвался. Но я подумал, что выправка у него военная, может из органов. Сказал мне, что ищет меня один человек, из ихних. Телефон дал, и адрес. Я позвонил этому человеку, только когда Сергей сказал, что мне можно уезжать. Натан меня в городе на вокзале встретил, мы с ним по телефону договорились. Сказал, отвезет меня к семье в Шабалино. Я спрашиваю – почему в Шабалино то? Он ответил, что вы с Алёшкой здесь теперь живете. А остальное, говорит, сам у жены спросишь. Привез меня вчера на машине сюда. Варь, а вы то почему сюда уехали? Что-то с мамой или отцом?

— Даже и не знаю, что с твоими родителями сейчас происходит. Пусть живут сто лет конечно… А только и полгода не прошло после твоего исчезновения, как нам с Алёшкой велели вещички свои собирать, и освобождать жилплощадь для семьи твоего брата. Юра нас сюда и привез с вещами, оставил, так сказать, почти что в лесу под ёлочкой. Вот и живем.

Николай изумленно смотрел на жену, сидящую в разливающемся по полу свете восходящего солнца. Рядом с ней, у ножки старого стула сидел большой черный котище, и не спускал с гостя пристального взгляда жёлтых глаз.