Книга Чёртовы колядки, страница 49 – Алёна Берндт

Я догадалась, что Маша говорит про Карпухино, а про что же ещё? Но выспрашивать не стала, и говорить, что и я знаю такое место – тоже. Потому что у каждого своё «Карпухино» и рассказывать о нём не каждый захочет. Ведь так приятно иметь в душе такой вот уютный уголок, только твой, куда никому больше входа нет.

— А дед Иван, который там живёт, такой своеобразный дяденька, – продолжала Маша свой рассказ, – Даже не могу предположить, сколько ему лет, а спросить было неудобно как-то.

— Он там один живёт? Тяжело ведь, возраст… в деревне жить не просто, столько работы! Это тут у нас воду носить не нужно, а там…

— Да вроде бы у него два сына есть, и дочка ещё, – пожала плечами Маша, – Наверное, приезжают помогать. Один бы, конечно, не справился там, человек в годах.

Всё пошло, как мы запланировали, и погода нам благоволила, чему я, как водитель, радовалась, но и… немного огорчалась. Вот если бы сейчас пошёл дождь… Ведь не просто так мы с Машей встретились и подружились, и если мы обе побывали в Карпухино… вдруг у нас получилось бы оказаться там снова.

Я вздохнула. Да, хотя бы на часок оказаться там, поздороваться с Елизаветой, спросить, как поживают Анфиса и её малыш… посмотреть, как разгоняют ветер крылья мельницы на холме. И, может быть, сказать то, что осталось несказанным, спросить, что не спросила тогда у Михаила, потому что не была готова спрашивать и получать ответы. А сейчас? А сейчас готова, теперь я была в этом уверена.

Утро ещё только начиналось, сумерки прятались во дворах и скверах, в тенях высотных домов, когда я вырулила со двора. С Машей мы договорились, что я за ней заеду и мы отправимся в путь, но сейчас мне вдруг захотелось остановиться и посмотреть назад.

Дом, где мне довелось сейчас жить, был таким обычным… но мне он казался особенным, я не могу сказать, чем же таким он отличался от остальных, но это неуловимо витало в воздухе, у него всё было особенным… И двери в подъезды словно приглашали, зазывали изведать то, что пока неведомо, а окна блестели стёклами, отражая зарю. И глядя в них приходило понимание, что всё будет хорошо.

Нет, не сразу, конечно! Сначала придётся пройти через многое, испытать себя и взглянуть на то, что мы старательно прячем от чужих, стараясь казаться лучше. Но зато, если не струсишь, жизнь словно начнётся заново. Я махнула рукой, дому, или кому-то ещё, не знаю, и отправилась в путь.

Ехали мы с Машей действительно очень долго. Только около четырёх часов вечера, погрустневшая было Маша радостно воскликнула:

— Вот он, вот! Этот поворот! Фух, а я уж думала, может пропустила его, не заметила… Думала, буду тут тебя катать по области почём зря, пока тебе не надоест и ты меня в поле не высадишь!

— Ну ты, придумала тоже! Как бы я тебя бросила, ты что такое говоришь. Ну, не нашли бы, и что такого, нашли бы в другой раз. Вот только обратно… Думаю, нам придётся заночевать где-то, а завтра спозаранку отправляться домой. Я столько часов за рулём не выдержу.

— Ничего, найдём, где переночевать. По пути будет посёлок, думаю, там кто-нибудь пустит нас за оплату ночь скоротать.

Грунтовка была так похожа на ту, что я уже видела… только эта была совершенно сухая, по краям тянулся лес, иногда раскидывался широкий луг чуть не до самого горизонта, пыльная осока уже пожухла, в берёзовые рощи значительно растеряли золотые свои платья.