Книга Медвежий Яр. Часть 2, страница 23 – Алёна Берндт

— А Федя дома? – спросила Шура и неожиданно для себя самой покраснела.

— Дак придёт скоро, ушёл в материну мастерскую, ей самой сегодня неможется с утра. Давай, пошли-ка в дом. Вот бабоньки обрадуются!

Шура улыбнулась… вспыхнуло сердце, затеплело и встрепенулось в груди. Будто и не было тех лет, что она провела в городе. Здесь так же зеленел яблоневый сад, яблоки падали к подножию дерева, и на старый стол, который был здесь всегда.

— А бабушка Катя дома? – Шурка хотела ещё минуточку насладиться этим чувством, когда она будто прикасается к своему детству.

— Схоронили мы Катерину Александровну, Шура… считай, два месяца тому, – дед Архип смахнул набежавшую слезу, – Мать-то твоя была, да тебе не говорила… ты сама с пораненной душой…

— Шура, это ты?! А я думаю, с кем тут наш дед разговаривает, неужто сам с собой! – на крыльце показалась Елизавета, – Что ж ты, Архип Фомич, нашу красавицу во дворе держишь?

Не прошло и четверти часа, а Шура уже сидела за большим столом, который тоже был здесь всегда, сколько она себя помнила. Большое блюдо с варениками дымилось в центре стола, Варвара приговаривала, что она-то уж всегда говорила – город на людей плохо действует, вон как Шурочка исхудала…

Шура что-то отвечала ей, но потом дед Архип ей шепнул, чтобы не трудилась – Варвара стала с годами глуховата… и хоть Фёдор ей привёз из столицы дорогущий слуховой аппарат, носить его она жалеет. Одевает, когда Фёдор заставит, и всё ворчит, что она и так всё слышит.

В сенях хлопнула дверь и раздался чуть хрипловатый голос вернувшегося Фёдора:

— Мам, я всё принёс, к тебе в кабинет поставлю!

В гостиную вошёл высокий широкоплечий мужчина и удивлённо уставился на сидящую за столом гостью. Шура сама от неожиданности обомлела, это как же давно она не виделась с Фёдором, что не заметила, как он изменился.

— Шура, привет! Приятный сюрприз -твоё у нас появление! А тётушка Наталья где?

— Здравствуй, Федя. Мама осталась у бабушки, Алёшка у нас спит, а бабушка сама приболела опять, давление у неё.

— Так, сынок, все расспросы давайте оставим на потом, – сказала Елизавета, – Мой руки и за стол! Варвара сердится, всё остывает, мы только тебя и ждём.

Никто ничего у Шуры не выспрашивал, и никаких вопросов не задавал. Будто бы вчера только была она в этом гостеприимном доме и видела его обитателей. Так же, как и раньше благоухал испечённый Варварой хлеб, и даже тарелки на столе стояли те же – их Варвара достаёт из большого посудного шкафа только к приходу гостей.

После обеда был обещан чай, который по традиции накрывали на столе во дворе и Шура пошла помогать Елизавете расстелить там скатерть. Фёдор топил на большом чурбаке самовар и рассказывал Шуре, что их общий знакомый Борька Зуев теперь заведует сельской администрацией, а Света Чеботарёва уже многодетная мать четверых детей.

— Два раза, и оба в яблочко! Оба раза – двойняшки, представляешь! Ну вот, такие здесь у нас новости, – негромко говорил Фёдор.

— А это кто у вас? – спросила Шура, указав на сидящую возле большой конуры собаку, чьи жёлтые глаза и пристальный взгляд было сложно не заметить.

— А это Зевсова дочка, Гера. У неё брат есть Беркут, но он сегодня с дядей Петей Гавриловым ушёл в лес.

— Какие необычные глаза…. Это что за порода такая? – Шуре очень хотелось подойти поближе и погладить мохнатую собачью голову, но что-то останавливало её, какая-то природная, почти животная осторожность, – На волка похожа очень…