Книга Медвежий Яр. Часть 1, страница 34 – Алёна Берндт

Лена задумалась. Она только недавно вышла замуж, детей они с мужем Костей пока не имели, и скорее всего она не думала про то, что озвучила ей сейчас Лиза, но слова её произвели на Лену впечатление и заставили подумать о многом.

— А еще к нам из области опять целая делегация приезжала. Дядьки в пиджаках, – Лена продолжала рассказывать новости, – Ходили тут, всё осматривали и измеряли, с начальством нашим беседовали. Я, конечно, точно не знаю, но поговаривают, что у нас будет открываться новый цех. Будут делать сувениры, например – матрёшек. И Шухрин говорил, что у нас в штате есть даже художник, который может заняться разработкой этапа покраски. Я думаю, это он про тебя говорил… Говорят, персонал для нового цеха на обучение пошлют в Москву. Хотя, может быть, это уже просто болтают.

— Да? Слушай, а ведь идея очень интересная… Я, наверное, хотела бы попробовать, – в глазах Лизы заиграли огоньки, и она уже не могла выгнать из головы мысли про услышанное.

Занимаясь обычными своими рабочими обязанностями, Лиза думала, что хотела бы попробовать… придумывать новые интересные форматы, снова вдыхать запах краски. Она вдруг подумала, что соскучилась по этому всему – кисти, запах краски и ровная, как снежное покрывало, поверхность натянутого на раму холста… нужно будет сходить в мастерскую, на старое место работы, расспросить у Николая Никифоровича, как у него дела. Лиза знала, что у старого мастера новый помощник, парень лет двадцати пяти, и была не прочь взглянуть, как же справляется её преемник.

А между тем, слухи оказались правдой. Через несколько дней Лизу и еще нескольких сотрудников пригласили на совещание, где был и Шухрин, и приехавшие из области специалисты, и даже один опытный сотрудник из Москвы – серьёзный мужчина средних лет, увлечённый идеей до чрезвычайности.

— У нас уже есть опыт в этом направлении, – говорил Леонид Геннадьевич, как представил московского гостя Шухрин, – В Поволжье и в Подмосковье у нас уже работают подобные, обновлённые, производства. Думаю, что мы и здесь, в Бобровке, уже к следующей зиме сможем выйти на запланированные показатели. А пока, обсудим всё, задавайте вопросы, и в ближайшее время нужно будет определить список сотрудников, кто отправится на обучение.

Все зашумели, заговорили радостно и оживлённо, потому что Шухрин грамотно и чутко отнёсся к выбору тех, кому предстоит заниматься развитием нового направления на комбинате. А Лиза молчала, слушая остальных и рисовала простым карандашом на листочке то, что приходило ей в голову – вот матрёшка в цветастом переднике, чем-то неуловимо похожая на Варвару, а вот другая- весёлая и румяная, похожая на Наташу, а рядом с нею – маленькая, с выбивающимися из-под косынки светлыми кудряшками, это же вылитая Шурочка!

— Просто восхитительно, – услышала Лиза за своей спиной голос Леонида Геннадьевича, – Елизавета Владимировна, я не ошибся? – Он посмотрел в свой блокнот, где, по-видимому, были записаны все имена присутствующих, – Снимаю шляпу перед вашим талантом, думаю, нам нужно обсудить ваши идеи. Можно, я возьму эти наброски?

Лиза немного засмущалась и передала листы бумаги Леониду Геннадьевичу, и тут же увидела, как на неё с гордостью и тёплой улыбкой смотрит Шухрин. От его взгляда она смутилась еще больше и подумала, что она вообще-то не очень подходит для этого всего… Она не любит такой публичности и скопления людей, а рисовать так и вовсе предпочитает в одиночестве и тишине.