Книга Принцип неопределенности, страница 72 – Екатерина Рыжая

— И где ты шлялся, кобель? — Сама не заметила, как оскорбления сорвались с моих губ. Нужно было быть мягче, но от этой вони у меня отключались все предохранители.

Никита еле заметно вздрогнул и обернулся. Лишь когда я увидела его ошарашенное лицо, до меня дошло, что на мне нет ни клочка одежды и от меня разит как от алкоголички. Скорее всего, он не станет со мной разговаривать, сославшись на мое состояние, но остановиться я не могла.

— Что, опять ебал какую-нибудь шлюх из числа безмозглых фанаток?

— Замолчи. — Лицо мужа окаменело. Он весь напрягся, будто сдерживал себя, чтобы не ударить меня. Хотя сегодня я разрешу ему и это, если вспышка гнева приведет нас в постель. — Я не был ни у каких шлюх. Да и зачем, если лучшая из них моя дражайшая супруга.

Он не случайно оскорбил меня. В его глазах была чистая незамутненная ярость, и Никита хотел задеть меня. Хотел унизить и причинить боль. Как он был хорош в гневе! Вопреки всему, я чувствовала, как между ног все увлажняется, только при мысли как он с такой же злобой будет вколачивать в меня член. Да, наши ссоры часто заканчивались сексом. И чем сильнее была злость, тем жарче становились наши ночи.

— Да, я твоя шлюха. Я готова ради тебя на все. — Мне хотелось грациозно опуститься на колени, но все вышло наоборот довольно неуклюже. Но это не остановило меня ни на минуту. Я начала тереться обнаженной грудью о его ноги в потертых джинсах. Грубая ткань пикантно стимулировала напряженные соски. Это завело меня настолько сильно, что незаметно для меня самой, моя рука уже оказалась между бедер, где принялась активно натирать клитор. Вторая рука поползла к ширинке Никиты. От одной только мысли, что он жестко трахнет мой рот, я чуть не кончила. Возможно, кто-то сказал бы, что это унизительно, но эти недалекие люди никогда не поймут наших чувств.

Мои фантазии были настолько красочными, что до меня не сразу дошло, что муж грубо оторвал меня от себя и потащил за собой в ванную. Никита затолкал меня в душевую кабинку, а потом включил ледяную воду. Алкогольный дурман моментально выветрился, но этот подонок все продержал меня под отрезвляющим душем около трех минут, прежде чем соизволил установить нормальную температуру. В эту минуту я его ненавидела. За то, что он делал вид, что лучше меня, забывая сколько грязи в нашем совместном прошлом

— Пришла в себя? — Его равнодушный и отрешенный голос причинял мне физическую боль. Его терапевтические процедуры могли довести меня до больничной койки, но, кажется, ему было просто плевать. — Приведи себя в порядок и иди проспись. У меня нет никакого желания разговаривать с пьяной истеричкой.

Я завернулась в махровое полотенце. Почему-то мне было неприятно стоять перед ним обнаженной. Да и кому понравится, когда на тебя смотрят как на пустое место. С мокрых волос ручьями стекала вода, оставляя на теплом мраморном полу лужицы. Пусть сейчас я выглядела как мокрая курица, но разве нет в нем хотя бы капли сострадания?

Муж последний раз окинул меня пустым взглядом и вышел из комнаты. Судя по шагам, он направился в спальную, но замер на пороге, оценивая погром, который я устроила под градусом. Думаю, что сейчас Никита добьет меня очередным хлестким оскорблением, но тот просто развернулся и направился в зал. Он притормозил около меня растерянно замершей на пороге.