Книга Принцип неопределенности, страница 86 – Екатерина Рыжая

Антон даже не вспотел в этой погоне. Наоборот был свежий и бодрый, словно только что из душа. Привлекательный молодой мужчина с самой дружелюбной улыбкой. Только я знала, что за глянцевой внешностью скрывается гнилое нутро. Хотя в эту минуту, когда рядом не было ни души, он даже не скрывал безумный блеск в глазах.

Внезапно Антон взмахнул рукой и, не переставая улыбаться, отвесил мне увесистую оплеуху. В ушах зазвенело, а из глаз посыпались искры. Я немного потерялась в пространстве, и он этим воспользовался. Когда, спустя пару минут, мне удалось прийти в себя, мои руки скручивал тот самый ремень, а Антон тащил меня к старому столику.

— Отпусти меня! Я буду кричать! — Я сопротивлялась изо всех сил, но мои трепыхания только веселили этого подонка.

— Будешь малыш. Непременно будешь. Меня всегда заводили твои крики.

Он с силой толкнул меня к деревянному столу. Я неловко споткнулась и упала грудью на шероховатую поверхность, сильно ударившись бедром об угол. Паника накатила с новой силой, когда Антон грубо ударил ладонью по ягодицам. От одной мысли, что он хочет секса, к горлу подступала тошнота, но бывший лишь примотал ремень к дереву, лишив меня возможности освободить руки.

— Только твои крики никто не услышит. Эти дома на следующей неделе будут сносить, так что максимум ты привлечешь парочку бомжей. Думаю, они обрадуются возможности поиметь такую нежную и чистую девочку.

Возможно, это все был блеф, но кричать мне резко расхотелось. Я лишь еле слышно поскуливала, когда он резкими движениями стягивал с меня джинсы. Прохладный ночной ветерок скользнул по обнаженной коже, и мое тело содрогнулось в отчаянных рыданиях. Слезы ручьем текли по щекам, оставляя лужицы на столешнице. Антон провел пальцем по моей щеке, собирая солоноватые капли, а затем раздвинул ягодицы и смочил ими звездочку ануса.

Я почувствовала, как в него уперлось что-то холодное и жесткое, а затем резко вошло в задний проход. От острой боли перехватило дыхание и визг сорвался с искусанных губ. Мое тело отчаянно противилось насилию, не обращая внимания на боль в перетянутых запястьях.

— Плохих девочек, которые уводят мужей из семьи, ждут большие проблемы. Они вообще плохо кончают. Это мое первое и последнее предупреждение. — Голос Антона был отстраненно-равнодушный, хотя бедром я ощущала, что его возбуждение. Неужели теперь он решил изнасиловать меня сам?

Крепко зажмурясь, я пыталась успокоиться, но плохо выходило. Предмет в заднем проходе причинял дискомфорт, но это уже меньше заботило меня. Мне было страшно, что вот-вот в меня войдет его член, разрывая сухую плоть.

— Попозируй, Ульяш. — Антон дернул волосы, вынуждая поднять голову и посмотреть на него, а затем меня ослепила вспышку. Он не просто испугал меня, но и сфотографировал в этом унизительном виде. — Я сейчас поеду домой, а ты подумай над своим поведением. Надеюсь, что придешь к правильному выводу. И еще раз рекомендую не кричать, вряд ли в это время здесь полно рыцарей на белом коне.

И действительно он ушел, оставив меня привязанной к дереву со спущенными штанами. Я боялась каждого шороха, опасаясь или возвращения моего мучителя или что меня найдет кто-то похуже него. Но тем не менее не оставляла попыток спастись и потихоньку дергала руки, стараясь ослабить ремень.