Книга Новый Год с незнакомцем, страница 6 – Asya Qui

— Что готовишь? — она пытается заглянуть в кастрюлю.

— Ризотто с морепродуктами, — достаю два бокала. — Вино?

— Нет, спасибо, я за рулём.

— Боюсь, сегодня ты никуда не поедешь.

Она вскидывается:

— То есть как это?

Чувствую, как внутри всё сжимается от предвкушения. Хочется дразнить её дальше, смотреть, как вспыхивают глаза.

— Вот так. Слышишь, как воет? — Киваю на окно, за которым метель превращает город в размытое белое марево. — Дороги заметает. К тому же… — Делаю паузу, наблюдая за её реакцией. — Ты мне должна.

— Я тебе ничего не должна.

— Нет? А кто устроил здесь сцену и сорвал мой вечер?

— Вечер с гостьей, — бурчит она, отводя взгляд. — Которая совершенно не в твоём вкусе.

Ого. А это уже интересно.

— Откуда такая уверенность? — подхожу ближе, упираюсь руками в стойку по обе стороны от неё.

Она сглатывает. В глазах мелькает что-то похожее на панику:

— Просто… она слишком… накрашенная. И эти… нарощенные ресницы

Не выдерживаю — смеюсь. Она тут же ощетинивается:

— Что смешного?

— Ты. Такая… непосредственная.

Хочется провести пальцем по её щеке, проверить, такая ли кожа нежная, как кажется. Но вместо этого отстраняюсь:

— Держи, — ставлю перед ней доску. — Порежешь помидоры.

— Как⁈

— Импровизируй, — подмигиваю.

Наблюдаю краем глаза, как она пытается справиться со скованными руками. Язык так и чешется подколоть, но молчу — слишком завораживает зрелище.

Волосы снова падают на лицо, она пытается сдуть их, морщит нос. Не задумываясь, протягиваю руку, заправляю прядь за ухо. Она замирает на полудвижении.

Твою мать. Что я творю?

— Я… эээ… соус проверю.

Отворачиваюсь к плите. В отражении на металлической поверхности вытяжки вижу, как она прикрывает глаза. Дышит чаще.

Изначальный план проучить её, поиздеваться немного рассыпается на глазах. Теперь я сам не уверен, чего хочу больше — довести до белого каления или…

— Ай! — её возглас заставляет резко обернуться.

— Что?

— Порезалась, — она сердито смотрит на палец.

Беру её руку — она пытается отдёрнуть, но наручники мешают. Рассматриваю порез:

— Жить будешь.

— Спасибо, успокоил.

Провожу большим пальцем по её ладони. Она вздрагивает.

— Щиплет? — спрашиваю хрипло.

Качает головой. Не отрывает взгляда от наших рук.

Кровь стучит в висках. Надо отпустить. Сейчас же. Но пальцы не слушаются.

Тянусь за салфетками и задеваю локтем бокал. Тёмно-красная жидкость выплескивается прямо на её белую блузку. Ткань мгновенно пропитывается, обрисовывая контуры кружевного белья.

Твою. Мать.

Она судорожно вздыхает, опуская взгляд. Капли вина стекают по ткани, и я не могу оторвать глаз от этой картины. В горле пересыхает. Знаю, что нужно извиниться, предложить полотенце, что-то сделать… Но могу только стоять и смотреть, как тонкая ткань становится практически прозрачной.

Аня

Яркое бордовое пятно расплывается по моей любимой блузке. Смотрю как загипнотизированная, как вино впитывается в тонкую ткань, делая её предательски прозрачной. Чувствую, как краска заливает лицо — белый хлопок теперь не скрывает абсолютно ничего. Ну почему именно сегодня я решила надеть этот кружевной комплект?

Егор стоит непозволительно близко. Его дыхание щекочет макушку, когда он наклоняется, разглядывая масштаб бедствия. От его близости по коже бегут мурашки. Делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Плохая идея — его парфюм кружит голову.