Книга Нарисуй мне лето, страница 20 – Asya Qui

— Так лучше? — спрашивает он, плюхаясь рядом, ближе, чем раньше.

Киваю, не особо доверяя своему голосу. Украдкой втягиваю запах пледа, надеясь уловить аромат Итена, и молюсь, чтобы он не спалил меня за этим.

— Я рад, что ты здесь, — говорит он после длительного молчания, разбивая тишину.

Удивлённо поворачиваюсь к нему, выискивая в его лице намёк на шутку. Но его взгляд серьёзный.

— Правда? — выдыхаю.

— Думаешь, шучу? — он мягко улыбается.

— Не знаю, — пожимаю плечами, пытаясь казаться невозмутимой, хотя внутри всё трепещет.

— Реально, принцесса. Дико рад, что ты сняла этот домик и мы познакомились.

Его слова вызывают во мне просто ураган эмоций: радость, смущение, страх — всё смешивается в одну кучу.

— Я тоже рада, что оказалась здесь, — тихо отвечаю, удивляясь собственной храбрости.

Итен смотрит на меня долгим, пронзительным взглядом. В лунном свете его глаза почти чёрные. Потом он медленно тянется и убирает выбившуюся прядь с моего лица. Его пальцы на мгновение замирают на щеке, и я невольно тянусь навстречу тёплому прикосновению.

— Луиза, — тихо произносит он.

То, как моё имя звучит из его уст, пробирает до костей. Зажмуриваюсь, боясь, что он увидит в моих глазах отражение бури, бушующей внутри. Слышу его глубокий вдох, и он придвигается ещё ближе. Его рука медленно скользит вниз по моей руке, оставляя приятное тепло, и нежно сжимает пальцы. Его ладонь шершавая и горячая, невольно переплетаю наши пальцы, кайфуя от этого простого, но такого интимного жеста.

Мы сидим, держась за руки, и смотрим на звёздное небо. Тишина между нами уютная. Слышу его ровное дыхание и грохот собственного сердца. Лёгкий ветерок играет с моими волосами. И в этот момент до меня доходит: не хочу, чтобы эта ночь, когда-нибудь заканчивалась. Хочу навсегда запомнить ощущение тепла его руки, запах ночного леса, мерцание звёзд над головой. Всё кажется таким правильным, таким настоящим.

Просыпаюсь от дикой вони гари. Глаза слезятся, горло дерёт. Что там творится внизу? Неужто пожар? Сердце колотится как бешеное. Продираю заспанные глаза, спотыкаясь, несусь на кухню. Ноги заплетаются, башка не варит ещё толком.

На пороге застываю с открытым ртом от увиденного. Полный трындец, иначе не скажешь. Луиза носится у плиты как ужаленная, вся перемазанная яйцами с головы до пят. Волосы дыбом, на лице паника. Будто под обстрел яичной артиллерии угодила.

— Да едрить твою! Сковородка дурацкая! — восклицает она, пытаясь спасти безнадёжно сгоревшее месиво.

Вонь, конечно, жуткая, глаза режет сильно.

— Доброе утречко, мастер — шеф, — ехидно ухмыляюсь, привалившись к косяку.

Чую, как губы сами растягиваются в глумливой ухмылке.

— Чем порадуешь? Угольками с дымком?

Луиза подпрыгивает от неожиданности, чуть лопатку не роняет. На лице выражение нашкодившего ребёнка.

— Я это… омлет хотела сделать, — бормочет, краснея до корней волос.

— Так, ладно, подвинься, — решительно отодвигаю её от плиты. — А то сейчас без кухни останемся, ещё и дом спалишь. Пожарных только не хватало.

Распахиваю окно нараспашку, втягиваю свежий воздух. Дым валит будь здоров. Луиза вся сникла, вот-вот разрыдается. Плечи опустились, губу кусает, дрожит.

— Эй, не кисни, — подбадриваю, хлопая по напряжённому плечу. — Не всем же поварскими талантами блистать. Я вон тоже могу любую еду в уголь превратить, было бы желание. Талантище.