Книга Сними очки, ботаничка, страница 110 – Анастасия Боровик

На этом наш разговор с Фоминым заканчивается. Мы встречаемся с Витей, и я не могу насмотреться на него — на его доброту, заботливость, на ту верность, что светится в его глазах. И всё время думаю, думаю, думаю...

Вечером мы приходим в гости к его родителям. Я наблюдаю за его отцом, Александром Григорьевичем, и наконец понимаю, откуда в Вите эта невероятная любовь к людям и жизни. Их семья — это один большой, тёплый комок взаимопонимания: общие шутки, похлопывания по плечу, весёлые подколы. Гордость отца за сына — негромкая, но ощутимая. А его уважительное, почти рыцарское отношение к женщинам заставляет сердце сжиматься. Александр Григорьевич с одинаковой заботой относится и к своей жене, Лене, и ко мне, постоянно спрашивая, удобно ли нам, не нужно ли чего.

И я с новой силой вспоминаю слова Мити. Да, таких мужчин должно быть больше. И мне становится горько от мысли, что я, возможно, не смогу дать этой удивительной семье того, что они, возможно, ждут от нас.

Когда все рассаживаются за накрытым столом, папа Вити встаёт и поднимает бокал.

— Дорогие мои, любимые, — начинает он, и его глаза становятся чуть влажными. — Ох, короче, Лидочка, давай ты.

Мама Лены достаёт из кармана бумажку и показывает нам. Это тёмный снимок УЗИ. Пока я вглядываюсь, пытаясь понять, что именно мне показывают, Витя восклицает:

— Да ладно! Офигеть! Поздравляю!

Он вскакивает и крепко обнимает отца и Лиду, целуя их. Ленка подхватывает всеобщую радость, обнимая маму.

— А когда? А сколько? — слышатся со всех сторон вопросы.

— Мира, ты представляешь? — доносится до меня, но я молчу, всё ещё не в силах осознать.

— Сын, — гордо объявляет Александр Григорьевич. — Будет сын!

Витя подходит ко мне и шепчет на ухо, сияя:

— У меня будет брат.

Я смотрю на него и внезапно начинаю плакать. Поворачиваюсь ко всем и, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

— Это прекрасно! У меня, если что, куча вещей от Артёма, — говорю я, стараясь улыбаться сквозь слёзы. — И я уже знаю, как обрабатывать пуповину, купать, даже практиковала грудничковое плавание и ныряние! И всё про грудное вскармливание, если вдруг возникнут трудности — читала все новейшие исследования по гиполактации. Могу сидеть с ним по вечерам, если вам захочется побыть вдвоём. Они с Артёмом будут расти вместе, потом в один сад пойдут...

Я продолжаю нести этот поток слов, а все смотрят на меня с умилением. Лидия Петровна подходит и обнимает меня.

— Спасибо, Мира.

— Это вам спасибо, — шепчу я, обнимая её в ответ. — Теперь хороших мужчин в мире будет на одного больше.

И пока она смеётся, а я плачу, в голове проносится вихрь мыслей. Значит ли это, что теперь есть тот, кто сможет продолжить их род? Могу ли я наконец отпустить это тяжёлое чувство вины? Или наоборот — когда его брат вырастет и создаст свою семью, Витя с ещё большей горечью осознает, что сам этого лишён? Честно ли по отношению к нему лишать его этого шанса?

Витя провожает меня до дома, крепко держа за руку. На его губах играет мечтательная улыбка. Он такой красивый и очаровательный в этот момент. Я поднимаю руку и взъерошиваю его короткие тёмные волосы. Он притягивает меня к себе и целует.

— Люблю тебя, — говорит он, обнимая так крепко, что у меня перехватывает дыхание. — Я до сих пор в шоке. Что папа решился на такой шаг, в его-то возрасте... и после того, что случилось с моей мамой.