Книга Сними очки, ботаничка, страница 21 – Анастасия Боровик

— Мира? Это ты?

Провал. Это полный провал.

Провал. Это полный провал.

Сейчас бы хоть одну гениальную идею, но лампочка в голове перегорает — не выдерживая испарения всех лживых слов, которые я так старательно сочиняла.

— Нет, это не я, — мотаю головой, пытаясь вырваться. Его пальцы сжимают мое запястье стальным обручем. — Пустите меня.

Но кажется, этот кто-то слишком сильно перекачался на физкультуре. Мои попытки высвободиться лишь заставляют его пальцы сомкнуться плотнее.

— Вы ошиблись, — уже почти молю я, с последней надеждой, что Виктору Клюеву и правда нет до меня дела.

Но он решает высказаться:

— То есть ты хочешь сказать, что я невнимательный? И что ты не Мира, и голос не твой, и волосы не твои? Ну, очков не хватает — согласен. А так… — Он наклоняется так близко, что наши носы почти соприкасаются. От него пахнет морозным воздухом, цитрусами и чем-то древесным. Его глаза, голубые и насмешливые, изучают каждую мою черту, и я чувствую, как по спине бегут мурашки.

— Гиппократ, отец медицины! — взрываюсь я, отчаянно пытаясь отвоевать хоть каплю контроля над ситуацией. — Да как ты узнал?

— По твоему вздернутому заумному носу, — весело хлопает меня по кончику носа своим указательным пальцем.

— Чего?

Я замираю в полном недоумении. И кажется, прямо сейчас просыпается та самая животная часть, которая есть даже у травоядных. Все-таки и зайцы могут укусить, когда загнаны в угол. Уже мысленно примеряюсь к его щеке — надо вцепиться, так, чтобы запомнил, а потом рвануть с места. Все равно терять мне нечего: все уже давно считают, что у меня «не все дома». Рычу от бессилия, потому что понимаю всю безысходность своего положения. А еще его уверенность действует на меня как красная тряпка на быка.

— Вообще-то, мы с тобой в начальной школе вместе учились. Но ты, наверное, не помнишь, — огорошивает меня Витя.

Агрессивная, загнанная в угол Мира уже вошла в чат:

— Странно, что ты это помнишь.

— У меня вообще-то все в порядке с памятью, — он указывает пальцем на висок с таким самодовольным видом, что меня прямо передергивает от ярости.

— У меня тоже, ясно! А что ж ты раньше об этом не напоминал? — язвлю я, чувствуя, как на щеках разливается краска.

— А надо было? Тебе было проще ко мне подкатить? — он ухмыляется, и я аж открываю рот от наглости. В горле пересыхает, и кажется, начинаю заикаться.

— Да я… я никогда бы…

Глубоко дышу, как учат на курсах первой помощи — вдох на четыре счета, выдох на восемь. Закрываю глаза, пытаюсь поймать хоть крупицу спокойствия. Открываю — Витя все так же держит меня, его взгляд внимательный и любопытный. Решаю попробовать спасти себя. Один раз он меня уже не сдал — может, и сейчас войдет в мое положение.

— Слушай. А ты можешь сейчас сделать вид, что ты меня не видел и не знаешь?

— Зачем мне это? — дотошно интересуется он, и его бровь ползет вверх.

Какой же зануда. Стискиваю челюсти, мысленно представляя, как буду молоть его кости в порошок. Сейчас даже начинаю сомневаться: точно ли я маленькая безобидная черепашка, или во мне просыпается настоящий кровожадный доисторический ящер, загнанный в угол. И виной тому — исключительно Виктор Александрович.

— Я могу делать за тебя физику… — говорю я, пытаясь вложить в голос максимум сладости и покорности.