Книга Сними очки, ботаничка, страница 40 – Анастасия Боровик

Серафим застывает с полуулыбкой на лице, его рука замирает в воздухе. Афанасий начинает хлопать.

— О, братец, наконец-то нашел тебя! А тут еще и несравненная гениальность Мирочка. И попал я на самое интересное. А ты, Витек, чего среди ботанов затесался? — радуется темноволосый парень с сережкой в ухе.

Со своей смуглой кожей и озорными глазами он полная противоположность светлому и спокойному Серафиму. Даже не верится, что они братья — просто рай и ад. Парень подходит вплотную ко мне, запах ветра и табака окутывает меня. — Так что там про целоваться? Я спец в этом деле. Могу помочь.

Серафим и Виктор синхронно напрягаются, встав по обе стороны от меня, словно два цербера, готовые к защите.

— Афанасий, ты так и не научился разговаривать, — Вспыхиваю я. — Ты бы и сгодился, если бы не пихал в свой рот всякую гадость.

— Это ты про что? — Его глаза сужаются.

— А про то, что я тебя опять видела совершенно невменяемым на дискотеке, — жалуюсь я Серафиму на его брата. — Не надоел этот отвратительный образ жизни?

— Меня там не было! И тебя тоже! — Огрызается Афанасий.

— Вообще-то я там... — Запинаюсь.

Точно, меня там не было. А была Слава. То есть я, но только без очков и с кудрями. Блин, вот незадача!

— Что такое, Мирочка? Язык проглотила?

— Издалека видела, ясно, — Хмурюсь.

— Вот-вот! А у тебя очки, так что ты плохо видишь, — Злорадно заключает он.

— Вообще-то в очках человек видит лучше! Они для этого и созданы!

— Ой, ладно, не заливай. Лучше расскажи, зачем с моим бедным, невинным братом целоваться собралась? Наконец-то его заметила. Открыла свои глазища?

— Я всегда его замечала. Он замечательный человек, в отличие от некоторых, — Говорю я и смотрю на Симу, который смотрит на брата с таким яростным выражением лица, что его глаза начинают краснеть. Клюев же откидывается на стуле, явно наслаждаясь разворачивающимся спектаклем.

— Афан, давай ты заткнешься и скажешь, зачем сюда приперся? — грубо бросает Сима, давая понять, что разговор окончен.

Смотрю на него с удивлением — такого Серафима я ещё не видела. Его брат, ощутив нарастающую агрессию, на мгновение теряется.

— А что, я не так всё понял? Не то лупанул случайно? — поднимает брови с преувеличенным недоумением.

— Что за «лупанул»? — переспрашиваю я.

— Она не поняла, успокойтесь, — Говорит Витя и машет рукой.

— Ну да, такие вещи до нее тяжело доходят или вообще не доходят, — Подтверждает Сима.

— Да о чем вы вообще?

— Всё, Мира. Никто с тобой целоваться не будет, — Говорит Витя. — Давай уже готовиться к олимпиаде.

— Как не будет? Мне же нужно для эксперимента, а кроме вас у меня никого нет, — расстраиваюсь я.

— Вот за меня говорить не надо. Я готов, Мирочка, на любой эксперимент. Я целоваться люблю, — заявляет Афанасий.

— Я вообще-то тоже не против, — добавляет Серафим.

— Да? — смотрю на него. — Ну вот, но мне надо будет сначала найти пособие, теорию изучить.

— Выбери лучше меня. Я тебе лучше видосы нужные покажу. Там вся теория, которая нужна, и даже больше, — усмехается Афанасий.

— Иди отсюда! Выйди отсюда! — одновременно прогоняют его Клюев и Серафим.

— Мира,напиши мне потом, во сколько день рождение.— говорит парень с белоснежными волосами.

— Приду с подарком, — добавляет он.

— А твоим подарком буду я, — улыбается его темный брат. — Я тоже приду.