Книга Сними очки, ботаничка, страница 44 – Анастасия Боровик

— Поспорим? — смотрит на меня, и начинает гладить меня по голове, приглаживая косу.

— Давай, — чувствую, как внутри что-то сжимается и дышать становится тяжелее.

Примечание:

1. Катализатор— это вещество, котороеускоряет химическую реакцию, носамо при этом не расходуется. Его можно использовать снова и снова.

Каталитическая добавкав самом широком смысле — это и есть тот самыйкатализатор, которыйдобавляютв реакционную среду для ее ускорения.

Короче Витя своей игройускоряет мыслительный процессгероини.

С научной точки зрения небольшая неточность есть, но в художественном тексте это простительно.

2. Нейромедиатр — это может быть иэндорфин(чувство эйфории), иокситоцин(чувство связи, привязанности), исеротонин(чувство удовлетворения) и дофамин (мотивации, предвкушения и обучения).

п.с. там на само деле все еще более глубоко, но написала примерно, чтобы было понятно, про что думает Мира.

Витя усмехается и, порывшись в сумке, достает наушники. Ловко просовывает один из них мне в ухо. Я удивлённо смотрю на него, как вдруг из динамика ударяет тяжёлый рифф — узнаваемый, как удар сердца. Звучит рок, физически ощущаю вибрацию гитары, дробь барабанов. Голова машинально качается в такт. Внутри всё завертелось, пошли кульбиты. Да это же… моя любимая группа!

— Откуда? — выдыхаю я, уже подпевая хрипловатому вокалисту.

— Милашка, говоришь? — хихикает Витя.

А я уже срываюсь, подражая солисту. Клюев лишь глухо смеётся, трясясь вместе со мной в едином порыве.

Когда музыка стихает, я опоминаюсь и поправляю слетевшие на нос очки.

— Как? Об этом никто не мог знать! Ну, мама, может быть… И то, я всегда в наушниках.

— Забавно. Такие сложные формулы помнишь, а что мы в первом классе общались — нет? — он смотрит на меня с прищуром, в уголках губ играет улыбка.

— Да помню я! — надуваю я обиженно губы.

— Ну да, конечно…

— Ты так и не ответил на вопрос!

— Ответил. У тебя дырявая память, а у меня — отличная. А это — доказательство, — он показывает пальцем на наушник в моём ухе и забирает его обратно с недовольным лицом.

— Просто ты всегда загадками говоришь! Я редко обращаю внимание на то, что не считаю важным, — огрызаюсь.

— О, а, видимо, Фомин — слишком важен? Сто пудов всё про него раскопала.

— Арр! — я пинаю его в бок.

— Тебе бы со своими приступами буйства бороться, — смеётся Клюев, но я уже вхожу в раж и пытаюсь ущипнуть его за тот же бок.

— Да Мира, ну что за детский сад!

— Не знаю, просто тебя вечно бить охота! — я тянусь к нему, но он легко ловит мои запястья, зажимает их одной рукой и легонько бодает меня лбом. Мы сцепляемся в смешной, нелепой возне.

— Витяя, ну пожалуйста, — взвизгиваю я, когда он начинает слегка сдавливать меня в объятиях. — Больно же…

Он вдруг перестает бороться, разворачивает меня к себе. Мы замираем нос к носу. Вернее, так: я сижу у него на коленях и снова не могу оторвать от него взгляда. Дико комфортно, тепло и… страшно. Перехватывает дыхание. Витя сжимает край моей куртки, а у меня в горле пересыхает, становится трудно дышать. Я точно заболела.

— Чего уставился? — бурчу я первое, что приходит в голову.

— Красивая ты, — тихо сообщает он и сглатывает.

— Ты так и не ответил, откуда знаешь про мой тяжёлый рок? — шепчу я, пытаясь вернуть нить разговора.