Книга Клюква в сахаре, страница 61 – Анастасия Боровик

Зоя села рядом с ней и начала её успокаивать, чувствуя себя виноватой за то, что её младшая сестра живёт с таким грузом на душе.

— Ты не виновата ни в чём, ты была ребёнком, которого любили. Как ты могла думать по-другому? Пожалуйста, прекрати себя винить и думать. Сейчас всё хорошо, всё наладилось, и впереди нас ждёт только счастье и радость.

— Я буду спокойна только тогда, когда ты будешь счастлива. А сейчас мне больно видеть, как ты закрываешься от всего. Ты всегда была прямолинейной, а ведь могла бы иногда немного подыграть, возможно, тогда всё было бы иначе, — сказала Таисия и надула губы, как расстроенный ребёнок.

— Хочешь сказать, как вы с матерью? Быть такой хитрой кошечкой, улыбаться, когда не хочется, и всё время играть? Нет, Тая, я не такая. Если я вижу человека, который мне неприятен, то я не собираюсь перед ним разыгрывать концерты, — чётко произнесла Зоя, надевая джинсовые шорты.

— Возможно, тогда бы он не обращал бы на тебя внимания, ему не нравилось, когда идут против него. Ты тоже могла бы расти если не в любви, то хотя бы без побоев, — сказала сестра девушки. Эти слова вызвали у Таи злой и горящий взгляд. Не в силах выдержать напряжение, она отвернулась.

— Ты думаешь, мне нужна была любовь матери или этого отброса? Нет, Тая! Мне не нужна была такая любовь. Ты знаешь, я даже не обижаюсь на твои слова, я понимаю, что ты меня не поймёшь. Тебе кажется, что можно решить любой вопрос, найти любой ответ, схитрить, подстроиться. И я даже завидую, что ты на такое способна. Поэтому тебе легче жить в этой жизни. Но я не такая! Я так не могу. В моём мире детей, даже нелюбимых и раздражающих, не бьют, не сравнивают со всеми подряд, не оскорбляют. Я лучше бы умерла, чем позволила человеку, который мне противен, угождать. Есть прекрасная фраза: «Не мечите бисер перед свиньями». Если ты помнишь, я просто игнорировала его, но ему всё равно этого было мало. Ему нужно было подчинить меня, сломать мою гордость. Он не просто ненавидел меня, он хотел уничтожить.

— Прости… — произнесла Тая, и её нижняя губа начала нервно подрагивать. Зоя подошла к ней, обняла и тихо сказала:

— Я понимаю, как тяжело тебе это осознавать. Я всегда знала, кто такие мои мать и отчим. Мои глаза были открыты, а твои — нет. И только после того случая…

Зоя взяла Таю за подбородок и приподняла его.

— Не стоит оправдывать насилие, не нужно искать в нём плюсы и минусы. Просто взгляни на факты. А факты таковы, что иначе и быть не могло. Если человек сгнил внутри, то он будет распространять эту гниль на других, лишая их спокойствия, веры, надежды и любви. Ты ни в чём не виновата, а я не могла поступить иначе. Это просто факт, Таюша. Ты пытаешься изменить то, что изменить невозможно.

Девушка крепко обняла сестру, и пока по её щекам текли слёзы, она продолжала прижимать её к себе.

— Если бы ты раньше сказала, что защищала меня, я бы раньше узнала об этом… Я могла бы помочь тебе…

— Поверьте, всё было бы гораздо хуже, — сказала Зоя, и в этот момент в дверь позвонили.

— Это Егор, — произнесла она, — Тая, я ещё не одета, пожалуйста, открой ему дверь.

Таисия кивнула головой, поправила свои длинные и густые тёмные волосы и пошла открывать дверь. Когда она открыла её, то увидела на пороге красивого мужчину в лёгких светлых брюках и белой рубашке. Юная девушка засмотрелась на него, потому что слова сестры о его привлекательности не могли передать, насколько он был красив на самом деле. Мужчина выглядел как с обложки журнала: крупная грудная клетка, накачанные руки, слегка загорелая кожа и светлые волосы, которые были аккуратно уложены.