Книга Раскрытие клубничного кекса, страница 41 – Анастасия Боровик

— То есть вы признаете, что это одержимость, а не любовь? — уточнила она. Егор задумался и провел пальцем по спине Марины, вызывая у неё мурашки, но скорее от напряжения и непонимания, что задумал этот мужчина.

— Я не знаю, Марина. Я всегда думал, что это любовь. И до сих пор так думаю. Но от этого мне не становится лучше. Я бы хотел избавиться от этой одержимости и полюбить другую, но даже одна такая мысль причиняет мне боль. А ты…

— Я похожа на нее, Максим сказал мне, — сообщила Марина, решив сразу расставить все точки над i.

— Егор, я хочу, чтобы вы знали, я не она.

— Я понимаю, ты другая. Я звал Аню кузнечиком, она была такая бойкая, когда радовалась — прыгала и хлопала в ладоши. И не давала себя в обиду. Сегодня, когда ты разговаривала с Алексом, я будто бы вернулся на много лет назад. Такой бы отпор дала и она.

— Егор, но я…

— Да знаю, и я хочу узнать тебя, Марина. Я хочу, чтобы ты залечила мои душевные травмы! Сегодня я ожил и не чувствую той боли.

— Егор, я не врач, а кондитер, — строго напомнила Марина.

— Хочу узнать, какая ты. Мне давно не было так интересно с девушкой. Я честен с тобой и не собираюсь врать. Мало того, я чувствую, что готов на всё, чтобы ты смогла увидеть во мне того самого мужчину, который готов подарить тебе весь мир.

Егор и Марина пристально смотрели друг другу в глаза, музыка была такой согревающей, а песня располагала влюбиться с первого взгляда. Только сейчас блондинка поняла, что этому красивому взрослому мужчине придётся отказать, потому что её сердце уже билось для другого.

— Ты сходишь со мной погулять на днях? — спросил Гурьев, останавливая их танец и смотря ей в глаза. Девушка кивнула, и он снова продолжал с ней танцевать.

— Егор, я хотела спросить, а почему вечеринка в стиле Голливуд? — спросила она.

— Потому что Анна любила фильмы старого Голливуда, мы пересмотрели с ней всё, что только можно. Мерлин Монро была её любимой актрисой, и она очень хотела быть на неё похожей.

Марина внимательно слушала Егора, ей было очень интересно узнать, отвечала ли Анна на его чувства. Возможно, у этих двоих была поистине безумная и взаимная любовь, думала она, но спросить об этом не решалась. Марина ещё не знала, что это была безответная любовь.

Когда Егор прикоснулся к её талии, Марина почувствовала себя некомфортно. Ей казалось, что её спина пылает огнём. Повернувшись в танце, она поймала взгляд Аркадия, который в этот момент танцевал со своей подругой. Марина и Аркадий обменялись горящими взглядами. Они смотрели друг на друга, и мир вокруг, казалось, замедлился, оставив их в одиночестве. Блондинка ощущала биение своего сердца, и оно было в унисон с сердцем высокого широкоплечего шатена. Взгляд Аркадия не давал ей расслабиться. Она понимала, что если бы не танцы и не их партнёры, он бы уже обнял её и крепко прижал к себе. Ей так хотелось забыть обо всём и быть с ним, но осознание того, что это невозможно, причиняло ей боль. Как острый нож, в её сердце врезалось слово «нельзя».

Марина уже была готова погрузиться в пучину отчаяния, но Аркадий, словно прочитав её мысли, решил доказать обратное. Он посмотрел ей в глаза и беззвучно произнёс: «Ты моя».

Марина долго не могла прийти в себя после бурной вечеринки. В окно уже давно пробивался последний яркий свет осеннего дня, а из приоткрытого окна веяло свежестью после дождя, который шёл всю ночь. Девушка укрывалась подушкой, не желая вставать. Ей хотелось спрятаться, чтобы никто не нашёл её. Вспоминая прощание Егора Гурьева, она испытывала неприятные ощущения: волнение, смешанное со страхом перед неизвестностью. От этого человека было трудно ожидать чего-то хорошего. Несмотря на всю свою привлекательность, он был опасен, но, похоже, только для других. «Неужели только моё сходство с Анной заставляет его испытывать ко мне такие чувства? Тогда у меня точно будут проблемы», — размышляла она.