Книга (не) Моя доярушка, страница 28 – Анастасия Боровик

— Разошлись! — гаркает он, и мы останавливаемся, тяжело дыша.

Игорь поднимается, отряхивается, и тут на него налетает с криками дед Митяй, размахивая секатором:

— У-у-у... Ну, ты попал! Наших бьют! Никто, кроме нас!

Смотрю на парня, а у него в глазах страх. Серьезно? Он этого дохлого деда испугался? Непонятно, может, я чего-то не знаю. Дед вроде интеллигентный, мягкий. Но вот Игорек уже бежит, пятки сверкают.

— По кой пес ты полез? — Николай хлопнул Митяя по плечу. — Итак, парень страх имеет после кирпича.

Какого кирпича? Надо быть настороже с Митяем, не буду спрашивать лишнего, потом разберусь. Он же меня записал в свои, так что просто говорю:

— Спасибо.

— Обращайся, сынок! Ты меня с дерева снял, а я с детства неуверенно там себя чувствую, — говорит Митяй.

— Это говорит человек, который на учебке прыгал с парашютом 29 раз, — весело сообщает Николай Степанович.

— Ты не сравнивай, дерево — это выживешь и будешь поломанный ходить, а там если что, то сразу наверх пойдешь, — заявляет Митяй, и я чуть не спотыкаюсь. Он подхватывает меня за руку и продолжает: — Все мы, Марко, когда-нибудь умрём, такова жизнь.

— Ну ты мрачный, парня-то не шугай, он только начал мужиком становиться. Хорошо, что Игорьку вмазал, за Машку заступился. Этот гад её в прошлом году обидел, так девка моя всё в подушку рыдала. Но я просто так это дело не оставил, самогону палёного наделал и семейке их отдал. Вот срались-то они, — улыбается довольный дед и усы свои поглаживает.

— Вот Витька дед у них хороший был, да сгубили его, особенно эта тощая его Катька. Баба видная была, но жиденькая. Я всё шастал к ней, ну там шуры-муры водили, а она взяла и кинула меня. Я тогда, конечно, расстроился и пошёл к Вальке, она вот как раз дородная была, ну и меня приняла, да обогрела, — усы деда опустились вниз, видно, что воспоминания грустные в нём проснулись.

— Эх, хорошо, что Катька меня кинула, и я с Валькой поженился, а то бы как Витька раньше бы умер.

— Так, может, не будешь снова к Катьке ходить? — спросил Митяй, а я, кажется, понял, что у меня вообще никаких историй-то интересных и нет, в отличие от этих двоих. Скучно живу.

— Так я что? Она сама мне постоянно закрутки свои тащит и жамкаться даёт. А я вот как кину её, так будет знать.

Ёкорный бабай! Откуда я вообще это выражение знаю? Точно, меня деревенские покусали. Пора завязывать общаться с местными, потому что чувствую, проникаться начинаю, даже самогону захотелось с закрутками.

Мы вышли на дорогу, а навстречу идут мои друзья. Белла повисла на Толике, Серёжа недовольно шагает рядом, а Алинка — на местном авторитете Борисе. Вот это поворот! Он ещё и смотрит на неё с интересом. Остальные плетутся сзади.

Увидев меня, они машут. Белла, кажется, включила реактивный двигатель — бежит ко мне изо всех сил. Сестрёнка моя, после утреннего происшествия с Машей я даже стал переживать за неё. Она, наверно, тоже нуждается в тёплых словах. Не зря же всё у зеркала крутится и повторяет, что выглядит не очень хорошо.

— Белочка! — кричу я и обнимаю её.

— Марко, как Маша? — спрашивает она, а я поворачиваюсь и вижу, что Николай настороженно смотрит на меня.

— Хорошо, рану обработал, она отдыхает дома, — отвечаю я и добавляю: — На речке порезалась, я помог ей дойти до дома.