Книга (не) Моя доярушка, страница 76 – Анастасия Боровик

Хлопаю себя по голове. Хочется встать и пройтись мимо голубого дома. На кухне даже банки лежат, которые были бы отличным предлогом, но только всё это в теории. Впереди Новый год, новая жизнь, и я должен снять с себя уже этот целибат.

— Марко, за хлебом сходишь? — заходит в комнату Белла.

— Зачем?

— Ну как, я суп приготовила, а Толик ест только с хлебом суп.

— Они приедут только завтра. Скажу, купят, — грубо отвечаю я.

— Ой, ладно, я схожу, сиди дома. Вообще ничего не можешь, я и дом убрала, и есть приготовила,

спасибо хоть бы сказал, — а дальше Белла уже перешла на ругательный итальянский.

— Да йопт, ладно, схожу, — кричу ей.

— И булочки купи с сыром, и сметану, и еще картошку, и сыр, и жвачку, — начинает производить список сестра.

Ну началось...

Выдыхаю. Нельзя обижать младших, да и мне прогуляться и остудиться полезно.

Надеваю куртку, ботинки и направляюсь к сельпо-магазину. Снег хрустит под ногами, небо серое, холодно. Погода такая, что хочется вернуться обратно, налить чаю и просто лежать в кровати. И вроде бы на улице должно быть пусто, но только вместе со мной вышла вся деревня. Я иду, махаю головой всем, и самое странное, что они все меня помнят, здороваются. Замечаю бабу Катю, которая торопливо виляет бедрами и пытается обогнать молодежь. Выглядит забавно, улыбаюсь, настроение поднимается, и зачем-то решаю ее догнать.

Она замечает это и прибавляет скорость, потом вцепляется в меня и, тяжело дыша, начинает разговор:

— Марко, а вы что, тоже приехали на Новый год?

— Да, как видите.

— А куда все бегут? — спрашиваю я.

Митяй с тесемкой идет и считает деньги по ходу. Видит меня, улыбается своим золотым зубом и обнимает меня в охапку.

— Марко, давно не виделись, надолго?

— Все в магазин бегут, завоз пришел. Надо подготовиться, купить продуктов. В этот раз позже что-то, — отвечает на мой вопрос бабушка.

— Ой, Катька, а тебе-то что надо?

— У меня вообще-то внучок приехал, надо салатика ему сделать.

Оба замолкают, глядя на меня, а я просто улыбаюсь по-дурацки дальше.

— Надо тогда успеть добежать до магазина, а то все разберут.

Иду с жителями деревни, они что-то весело обсуждают, особенно козла Николая Степановича, слышу: «Марко залез ко мне в погреб недавно, пытался оттуда банку с огурцами солеными стащить», — рассказывает баба Катя. — «Это всё его этот дед старый надоумил. Больше моих огурцов не получит, пусть Машкины ест».

— У Маши огурцы вкусные, она меня угощала, — слышу, кто-то другой говорит, — с горчицей какие-то, оригинальные, в интернете рецепт нашла. — Я такое не делала, тоже рецепт взяла.

И вот я иду и везде слышу: Марко, Маша, козел, дед… И должен злиться, а внутри тепло. Я почему-то очень хочу быть частью этого общества.

— Держите Ваньку! Ну дурень. Опять нахлобучился! — кричит баба Катя прямо мне на ухо.

Бабы вокруг пытаются поднять местного пьяницу и заодно шпыняют его как неваляшку.

— Тащи его до магазина, там кинем, пусть за ним Галька приходит.

— А что Галька? Кто ему наливал, пусть тот и приходит? — возмущается баба Катя.

— А что ты Кольку-то все шпыняешь, поссорились, что ли? — какая-то женщина в голубом платочке дразнит бабу Катю, та аж краснеет.

— С кем я ссориться-то буду, с алкашом этим местным, такое добро не надо, — говорит бабка и хватает меня так крепко, что можно позавидовать ее силе. Вот она, женщина, вскормленная на коровьем молоке и собиравшая сено и картошку по осени. То, что я в зале железки таскаю, — детский лепет.