Книга Ты – мое наказание, страница 2 – Наталья Юнина

— Я к незнакомцам в машину не сажусь, – выпрямившись, гордо вещает девчонка, едва достающая ростом мне до плеч.

— Будем знакомы. Вадим, – протягиваю ей руку, на что она брезгливо морщит свой нос.

— Анастасия. Павловна, – отчество подчеркивает особенно четко. Нет, дорогуша, ты Константиновна. – Давайте без рук, а то где они у вас только не побывали.

Лучше без твоего ядовитого языка. Так, стоп. Мне показалось или я сейчас действительно услышал свой самый страшный в жизни кошмар. Она гэкнула? Нет, это происки подсознания, основанные на страхе.

Как эта мелюзга сама тащила две переполненные грибами корзины и весомый пакет по лесу – остается загадкой. В полной тишине я укладываю корзины в багажник и открываю Насте дверь. Несколько секунд она раздумывает, но все же садится.

— Вы тоже в деревню? – увы и ах. Киваю в ответ на ее вопрос. – А почему мы не едем?

— Машина застряла.

— Так вы меня не подвезете?

— Ну, если никто не подтолкнет, то нет. По крайней мере, дождь переждете в машине. Не худший вариант.

— Да, не худший, – как-то странно произносит она, стягивая с головы косынку.

Светло-русые волосы, нетронутые краской, выглядят неплохо. Я бы сказал, свежо на фоне одинаковых женщин. Но из-за старческого пучка ни длину, ни качество волос не оценить. А вот взгляд ее пронзительно карих глаз очень даже оценить.

В моем мире женщины так не смотрят на мужчин. Заигрывания, кокетливые взгляды и вовремя опущенный взгляд. Эта же в наглую меня рассматривает, словно я статуя в музее.

Только сейчас понимаю, что несмотря на мою брезгливость в отношении этой девушки, есть в ней, как минимум, один жирный плюс: мордашка симпатичная. Ничего выдающегося, но она вполне мила. При правильной огранке, можно сделать что-то дорогостоящее. Не бриллиант, конечно, но и не дешевая бижутерия.

Наличие груди при таком колхозном безразмерном наряде не определить. Она в целом хрупкая и, скорее всего, плоская со всех сторон.

Если верить ее новоиспеченному отцу, она на редкость гордая особа, справляющаяся со всем сама, не желающая иметь с ним никакого общения и принимать какую-либо помощи, в том числе финансовую. Попросту – упрямая дура. И это все мне надо исправлять, ибо мне этот брак, как исход слияние наших с ее отцом дел, жизненно необходим.

— Раньше пенсия была уже в шестьдесят. Сожалеете? – перевожу взгляд с ее, дай Бог, имеющейся груди, на лицо.

— О чем?

— О том, что, вроде как, старость вот-вот наступит, а тут бац и продлили. Вам можно было бы уже к пенсии скоро подходить.

Это такой деревенский троллинг или она действительно видит во мне мужика предпенсионного возраста?

— А сколько по-вашему мне лет, Настя?

— Не знаю. Лет пятьдесят — пятьдесят пять?

— Не совсем.

— А сколько?

— Тридцать восемь.

— А так и не скажешь. Ну вообще все мохнатые кажутся старше. Побройтесь и десятка как с куста.

Мохнатый? Побройся? Мне это не показалось? А чего я, собственно, ожидал? Грамотности от деревенщины? Спасибо за то, что не гэкает.

— Вы не местный. Зачем едете к нам в деревню? – хороший вопрос, на который я так и не придумал добротную легенду. – На похороны Жени?

— Да, – не мешкая бросаю я. Еще бы знать, какого пола был или была Женя.

— Женька был хорошим мужиком, – ну спасибо за разгадку.

— Да, очень хорошим, – уверенно вру я, принимая страдальческое выражение лица.