Книга На изломе чувств, страница 39 – Наталья Юнина

— Знаешь, ты меня сейчас покорила в самое сердце.

— Полагаю не так как в книжках о любви, - улыбается Оля.

— Безусловно не так. Возможно ты и права, каждому суждено то, что суждено. Тогда и не приставай ко мне с курением, а то это несколько противоречит твоей речи.

— Курение никак не относится к моей речи. Просто я заметила, что когда мы были с вами вместе в новый год и после - вы не курили. А сейчас сигарета за сигаретой, значит вас что-то очень сильно волнует и вероятно это все после разговора с вашим сыном и причиной наверняка явилась я. Я не хочу быть яблоком раздора. Неправильно это.

— Ты поразила меня второй раз за считанные секунды, не пугай меня так, Оля. Наши отношения с сыном- это не твоя забота. Сейчас ты должна думать о своем отце, но почему-то о нем не спрашиваешь. Почему?

— Потому что мне страшно услышать правду. На самом деле я большая трусиха. Но точно знаю, что он жив. Если бы это было не так, вы бы вели себя по-другому. Я это сразу поняла, как только вы вошли в спальню. Если бы с папой случилось то, чего я боялась, вы бы начали разговор со мной, а не с вашим сыном. И вероятнее всего у вас было бы совсем другое лицо.

— Какое?

— Что-то, что отображает вину, ведь это вы меня забрали оттуда, значит лишили возможности помогать отцу.

— Давай закончим на сегодня с твоими умозаключениями, - хоть стой, хоть падай- снова улыбается. Ну точно со странностями девчонка.

— Вы только скажите, когда можно увидеть папу и что с ним и я отстану от вас.

— Я не имел в виду, валить тебе на хрен, я сказала лишь о том, что свои умозаключения надо оставить на потом. Твой отец жив и сейчас в клинике, кстати недалеко от нас, но пока мы к нему не поедем, его должны привести в относительную норму. И, Оля, не сюсюкайся с ним, будь строже и самое главное- не смей его жалеть. Ты меня поняла?

— Поняла. Спасибо вам. Я обязательно отдам вам деньги за его лечение, как только накоплю. Думаю, это будет совсем скоро, через пару дней. И те двенадцать тысяч вам верну. Ну за лечение конечно все сразу не получится, но я частями.

— Круто. Я о чем-то не знаю? За день моего отсутствия ты нашла работу?

— Не совсем. Об этом пока рано говорить. В любом случае знайте, что я вам все верну.

— Буду узнать, Оля. Буду знать.

— Это сарказм?

— Не знаю, - кидаю очередной окурок в снег и вновь смотрю на Олю. Какая же она маленькая, худенькая, ощущение, что возьмешь в руки и тут же что-то ей сломаешь. Может к врачу ее отвести? А этот свитер. Ну, мама дорогая, действительно убогий. Зачем его постоянно надевать на себя?

— Мне он просто нравится. В нем удобно, он прикрывает все, что нужно, я же не на подиум иду. А дома можно ходить в чем хочешь, - отлично, она еще и мысли читает, хотя скорее это было написано у меня на лице. – Если вам так не нравится, хорошо, я его больше не буду надевать.

— Ладно, хватит трепаться на морозе. Пойдем пить кофе. И давай еще раз покажу кнопки. Я показываю-ты запоминаешь. Не запомнила- переспросила. Ясно?

— Ясно.

* * *

Ни хрена там не ясно. Я четко понял одну мысль-когда ей что-то показываю, она меня боится, сразу начинает теребить края кофты и как будто вжимает в себя голову. Неужели я настолько страшный, ведь я даже на нее не ору? Риторический вопрос, Озеров. Тебе на него вряд ли ответят. Ложусь в кровать и пытаюсь заснуть. Завтра много дел, надо приобщать Олю к городской жизни, ибо потом мне будет просто некогда.