Книга На изломе чувств, страница 76 – Наталья Юнина

— Ты будешь жить сто лет, я только собиралась тебя набрать, - слышу в трубке смешок.

— У нас в роду нет долгожителей, но до восьмидесяти я точно не против пожить. Как дела?

— Почему так мало? - игнорирую вопрос о делах. - Мне будет всего шестьдесят два, что я буду делать потом? Давай хотя бы до девяносто, - молчит. Зачем я это сказала? Размечталась, дура! - Я поняла, Миш, фильтрую базар.

— Можешь не фильтровать, я просто представил себя девяностолетним ворчливым старикашкой и в себе смеюсь. Не бери на свой счет. Ты не ответила, как дела.

— Нормально. Я у тебя как раз хотела спросить, можно я схожу с Марком в кафе?

— Сходи если так хочется.

— А ты точно не против?

— Точно.

— Сто процентов?

— Девяносто девять. Не грузись, сходи, потом мне позвонишь. Если я буду занят, потом перезвоню.

— Хорошо.

Проболтав еще пять минут о чем-то несущественном, закончили разговор на том, что я перезвоню после кафе. Говорить о том, что это был шантаж со стороны Марка- не хочу. Зачем создавать между ними пропасть? Не хочу и не буду, да и не кажется Марк плохим. Дерзким и напыщенным-да или я совсем плохо разбираюсь в людях.

— Оль, ну ты готова уже?!- опять врывается в комнату без стука!

— Я просила не входить без стука и, да я готова.

* * *

В который раз смотрю на Марка и не понимаю, как они могут быть похожи? Действительно природа странная штука. И дело даже не в том, что он, как и Миша брюнет со светлыми глазами, просто чем-то его напоминает, и даже не пойму чем.

— Что, Олька, нравлюсь?

— Скорее нет, просто Мишу напоминаешь, а это странно с учетом того...

— Что я приемный. Все говорят, что мы похожи, а ведь правды кроме бабушки с дедом никто не знает. А тебе сказал и что он тебе еще рассказывал?

— Ничего, Миша и этого не хотел рассказывать, так вышло. Вкусные, кстати, булочки.

— У тебя плохо получается переводить темы. Я не он, меня можешь спросить о чем хочешь, отвечу на все в пределах допустимого. Только не на вопрос на тему «почему я такой поганец».

— Я как раз хотела об этом спросить, только чуть по-другому. А расскажи мне о… я даже не знаю, как сказать, ну о твоей маме или… я просто не знаю ничего о ней и как ты ее воспринимал тоже. Миша ничего не рассказывал.

— Ну это в его стиле. Ее звали Вера, красивая, как сейчас помню. Я ее как увидел в детдоме, сразу подумал о ее красоте. Туда обычно такие молоденькие не заходили, все какие-то в возрасте, да и затюканные. А она как в рекламе- проплыла грациозной походкой и не мимо меня. Остановилась, так на меня взглянула, что я, даже будучи несмышлёным семилеткой, понял - чем-то я ей приглянулся. Но мне как-то все равно было чем, я бы любой адекватной тетке тогда обрадовался, а она оказалась даже лучше, чем можно было представить. Если честно- мечта. Такими как она в жизни часто пользуются, не могла ни в чем отказать, ни мне, ни кому-либо другому. Слишком доброй в этой жизни быть нельзя, и ты запомни это Оля, к тебе это тоже относится.

— А дальше она тебя усыновила?

— Не сразу. Ходила долго и часто, потом правда неделю не появлялась, я сразу подумал- бросила. Может забеременела, они так часто делали, даже когда документы уже начинали собирать.

— И? Не бросила же?

— Нет, она болела тогда, точнее всегда, как оказалось. С сердцем что-то было. А потом пришла и даже не одна, уже с мужем.