Книга ( Бес ) Предел, страница 164 – Наталья Юнина

— Игорь…

— Нет.

— Что нет?

— Никаких бочков, погладь меня и прочее. Я сказал нет и точка. У тебя через неделю кесарево, имей совесть, Олеся. И не надо тереться об меня выросшей грудью.

— Вообще-то я хотела сказать, что пора купить детскую кроватку.

— Я скорее тебя сейчас трахну на люстре, чем мы купим детские вещи раньше родов.

— На люстре не надо, можно просто так, лучше прямо сейчас, — не сдерживая смеха выдаю я. Но вот Игорь в ответ даже не улыбается и тут я понимаю почему. Идиотка, просто клиническая идиотка. — Ты прав, не надо ничего покупать заранее, это же плохая примета, совсем из головы вылетело.

— Купим все потом, — уже мягче произносит он и наклоняется к моим губам. Да, да! Может сдастся наконец-то.

— Может хочешь потискать мою грудь? Смотри какая она классная, — пытаюсь снять лямку, на что Игорь со смехом, но все же останавливает мою руку и рывком садится на кровать.

— Накажу ведь потом.

— Жду не дождусь, — с вызовом отвечаю я, ложась на спину. — Хоть ты и стал занудой сейчас, но мне все равно хорошо, Бессонов.

— Когда родишь, я перестану быть занудой, потом оттрахаю тебя хоть на Эвересте, а пока не провоцируй меня, будь человеком, женщина.

— Будь человеком, женщина! Это звучит мощно, Бессонов. Один-ноль в твою пользу, — улыбаясь произношу я. — Ладно, превращаюсь в человека.

— Тогда на бочок и баиньки, а не то, о чем ты подумала при слове бочок.

— Все-то ты знаешь.

* * *

И вроде передо мной не больница в классическом понимании этого слова, и нет привычного неприятного и типичного запаха для таких мест, но все равно никак не могу отделаться от чувства, что все это уже было. Сознание так и рисует мерзкие картинки с известным исходом. Отгоняю от себя непрошенные мысли, а они так и лезут вновь, оттесняя здравый смысл. Ума не приложу, что буду делать, если что-то пойдет не так.

— Привет, — поднимаю голову на рядом стоящую Лену и просто киваю ей. — Это всего лишь кесарево, Игорь. Успокойся. Не грузи мозг дурацкими картинками. Лучше представь, например, то, как ты перестанешь спать ночами от криков вашей дочки, когда она будет страдать от коликов в животике. Или как ты будешь мучаться от того, что у нее режутся зубки. Как будешь вставать к ней по ночам, пока Олеся будет отсыпаться. А еще можешь представить сколько раз тебе придется ей мыть попу от какашек… Не Олесе, а дочке, конечно.

— Ты гениальна, Лена.

— Ой, спасибо большое. Ты не первый мне об этом говоришь. Все будет нормально, Игорь. Не грузись, — вполне серьезно произносит она, кладя свою ладонь на мою руку. Это что-то новенькое. — А ты руку мыл?

— Чего?

— Руку говорю мыл? А хотя неважно, ты, наверное, другой рукой справляешься без жены. Все, все, не злись. Вспомни про мытье попы, памперсы и прочие прелести. Игорь?

— Это не плановое кесарево, до него еще было пять дней. Все должно было быть по-другому. А это все…не так все должно быть. Не так, блин!

— Тихо, не буянь. Пойдем выпьем кофе, и я тебя отвлеку чем-нибудь.

— Лен, отстань, а? Ну какой к черту кофе?

— Из автомата за углом. Пойдем, пойдем, — тянет меня за руку и буквально ведет к автомату.

Трещит что-то про опрелости, присыпки, памперсы, а я не вникаю. Причем совершенно. Очухиваюсь только тогда, когда выходит врач и говорит, что все хорошо. Хорошо, мать вашу!

* * *

— Ну чего, нравится? Мне всегда нравилось, когда в кино новоиспеченная мамка кормит ребенка грудью, а папка умиляется. Ты умиляешься, Бессонов?

— Ты ее еще не кормишь, — усмехаюсь я, садясь рядом.

— Если честно, я не знаю как, я попробовала, а она не берет грудь. На видео это выглядело проще. Зато она спокойная и почти не плачет. И красивая. Красивая же?

— Очень красивая. Есть в кого.

— Это ты о себе или обо мне?

— О нас, глупенькая. Как мы ее назовем? — неожиданно произношу я, впервые осознавая, что мы говорили обо всем на свете, кроме имени для нашей дочери.

— Стешка. Миленько так. Как тебе?

— Если я когда-нибудь решусь на собаку, то да, согласен на Стешку.

— Дурачок, Стешка-это Стефания. Ну красиво же.

— Стешка Бессонова. А давай не мелочиться и назовем ее сразу Тузик.

— Во-первых, мне нельзя смеяться, поэтому прекращай. Во-вторых, Тузик-это мужское имя, в-третьих, даже если предположить, что оно женское, как будет полное имя? Давай жги, Игорь.

— Тузиния Бессонова.

— Тогда уж Тузикиния Бессонова. А что, ничего так звучит, может действительно будем оригинальными?

— Однозначно нет. Может София?

— София Игоревна…, - смакует на губах Олеся и улыбается. — Мне нравится. Берем!

Тянусь к Олесиным губам, оставляю на них легкий поцелуй и тут же отстраняюсь, уверенно прошептав:

— Берем.

Конец