Книга Заставь меня остановиться 2, страница 118 – Наталья Юнина

— Ну все, хватит, — сплевывает кровь из разбитой губы Измайлов. — Полегчало? Не проще ли поговорить? Что за идиотские замашки сразу бить кулаками?

— Заткнись, сука. Поговорить бы ему все. Не наговорился еще с ней?

— Не наговорился, — бросает Измайлов, при этом я четко вижу на его лице улыбку. — Все впереди, — Боже мой, смертник…

И точно бы им стал, если бы совершенно внезапно Лукьянов не схватился за поясницу и, издав что-то нечленораздельное, упал одним коленом прямо на снег, опершись одной рукой о землю. При этом лицо его стало реально бледным. Тут и без медицинского образования понятно — с ним что-то случилось!

— Что случилось?! — наклоняюсь к моему бледному, тяжело дышащему Лукьянову.

— Папа!

— Камень. Это точно камень, — еле проговаривает Лукьянов, пытаясь встать с колен. — Мне спазмолитик нужен. В вену. И побыстрее.

— Папочка!

— Пожалуйста, заплатите за наше такси и заберите вещи из машины, — бросаю в сторону Ники и Ярослава. — И уезжайте куда собирались! Не место вам сейчас здесь. Дайте ему остыть, — бросаю вдогонку, как только Богдан опирается на мое плечо.

Стоило только услышать рев Лукьянова, как из рук моментально выпадает аптечка. Словно наркоманка с трясущимися руками начинаю судорожно перебирать лекарства на полу. И хоть ты тресни — нет спазмолитиков. От отчаяния хочется выть и где-нибудь спрятаться. Но это уж совсем по-детски, я же, блин, будущий врач. Ничего толком не придумав, набрала скорую и, схватив смоченное холодной водой полотенце, вернулась к скрюченному Богдану, лежащему на диване.

— У нас нет спазмолитиков в ампулах. Я все пересмотрела, — протираю его лицо влажной тканью и кладу на лоб.

— Давай в таблетках, хер с ними с ампулами, — выжимает из себя Богдан, закрыв глаза. Черт возьми, бледный с испариной на лбу и рукой в штанах. Как ему сказать, что таблеток тоже нет?!

— Я вызвала скорую. Спазмолитиков в таблетках тоже нет, последний дротаверин я выпила в прошлые месячные. Прости, пожалуйста. Ну я же не знала, что так будет, — быстро оправдываюсь я.

На мой комментарий Лукьянов моментально открывает глаза. И вот сейчас он уже не выглядит настолько беспомощным, особенно когда хватает меня свободной рукой за запястье.

— Ты чего?!

— Спрашиваю один раз. Соврешь — не прощу. Ты знала, что Ника с этой тварью?

— Нет, не знала! Клянусь твоей почкой. Ну или своей, — пытаюсь вырвать руку из стальной хватки Лукьянова.

— Убью эту падлу. Реально грохну. Сука, — никогда я не видела таким Богдана. Ощущение, что он сейчас пустит слезу. То ли от физической боли, то ли из-за Ники. Жалко его. Впервые по-настоящему жалко. — А Ника? Я думал, что я нормально воспитал дочь, с принципами, твою мать. Она же знает, что он был с ее матерью. Что за херня у нее творится в голове?

— Забудь о них сейчас. Да и не все так страшно. Ну влюбились друг в друга, ну разница в возрасте, но у нас почти такая же. Все будет хорошо, — последние слова уже выжимаю из себя, смотря на разъяренного Лукьянова. Чувствую, как его рука моментально напряглась. — У тебя пульс частит. Успокойся, пожалуйста. Давай давление тебе померяю, наверняка тоже зашкаливает. И давай я дам тебе другое обезболивающее.

— Не надо. Скажи что-нибудь хорошее. Отвлеки меня, — уже мягче произносит Богдан.