Книга Безнадежно влип, страница 28 – Наталья Юнина

Жаль… как жаль, что его совершенно не удалось спровоцировать. Стол я накрыла уже с меньшим энтузиазмом. Единственное, что сейчас придает мне силы и радость – это цеплять Мишу. А что если он больше не поведется на это? Что тогда? Перевела взгляд на стол, и сама не поняла, как улыбнулась. Впереди еще еда, он не сможет не обгадить мои блюда. Дожила, жду, когда он начнет это делать. Я реально сошла с ума…

Раздражает то, что Миша совершенно не спешит за стол, хотя прекрасно осознает, что все готово. Более того, на мое приглашение никак не отреагировал и вышел на улицу. Меня хватило ровно на минуту. Выглянула в окно и вздохнула с облегчением, осознав, что он здесь. Никуда не сбежал. Просто курит. Только сейчас до меня дошло, что рядом с ним нет никакой Наташи. Может быть, у них все? Открываю окно настежь. Ну вот зачем он курит?

— У тебя снова праздник?

— Чего? – интересуется Миша, нахмурив брови по самое не могу.

— Ты куришь. А ты говорил, что только по праздникам. До полуночи еще час двадцать? Или у тебя еще какой-то праздник тридцать первого декабря?

— Закрой окно или мало мозги себе отморозила?

— А я их еще не морозила.

— Оно и видно. Откуда смерть с косой?

— Какая смерть? – указывает взглядом на слепленного мной снеговика.

— А ты тут их много видишь?

— Это снеговик, мы лепили с Никитой. Его просто снегом замело, вот и стал немного по-другому выглядеть.

— Хм… да я смотрю Никита на все руки мастер, хуету такую лепить.

— Фу, Миша. Фу!

— К ноге, Маша, к ноге.

С грохотом закрыла окно, не зная, как на это достойно ответить.

* * *

Удача сегодня явно не на моей стороне. Медведев молча съел половину селедки под шубой, четверть пирога и более ни к чему не прикоснулся. И даже слова плохого не сказал. Ну и что, это все? Новый год через двадцать минут, мне нужна от него реакция, а не очередное молчание.

— А тебе что-нибудь понравилось? Или было невкусно?

Вместо ответа он резко поднес к лицу ладонь и фактически вскочил из-за стола. Смотрю вслед его удаляющейся фигуре и в очередной раз хочется его ударить. Ну это уже перебор, Мишенька. Ладно, спокойно.

Хватило меня ровно на несколько минут. Встала из-за стола и не мешкая направилась за Медведевым.

Кажется, так я еще не врывалась ни в одно помещение. На удивление, дверь ванной оказалась открытой. Второе удивление было, когда я осознала, что Миша не извергает мою еду в унитаз, а сливает свою кровь в раковину. У него всего лишь идет кровь из носа. Взглянул на меня так, словно это я ему нос разбила.

К счастью, здравая часть меня никак не отреагировала на это. Меньше, чем через минуту я молча подала Мише ватный диск, смоченный перекисью водорода.

— От чего это?

— Давление, наверное, поднялось. Пересидел у печки.

— В твоем возрасте рановато для повышения давления. Хотя, возможно, твои сосуды и сердце только так могут тебе намекнуть.

— О чем?

— О том, что они плачут кровавыми слезами через нос от того, что на тебе такая борода. У тебя кровавая козявочка, кстати, вот тут. Может быть, чикнем все сразу? Порадуем твое сердечко?

— Чикнем. Твои голосовые связки.

— Ну как знаешь. А можно у тебя пососать? Нет, правильно сказать обсосать, – пытаюсь подавить непрошенную улыбку.

— Ну, вообще правильно, Машенька, отсосать. Но мы уже оба понимает, что в нашем случае «вставить», «полизать», «потрогать» и «пососать», да и даже «отсосать» будет связано не с тем, о чем подумает девяносто девять процентов нормального населения.