Книга Спорим, влюбишься?, страница 41 – Наталья Юнина

— Твое счастье, что ты это сделала не при нем. Фу, Соня, фу!

Что такое отчаяние, я поняла только сейчас. Медведев точно ее выбросит. Да чтоб тебя! Кидаю тряпку, не в силах остановить свой слезный поток. Два часа. Ровно два часа я потратила впустую. Пальцы уже не слушаются, рука как будто онемела. Коленки тоже болят от постоянного нахождения в таком положении. И никакого результата. Ну почему я настолько никчемная?

— Что случилось? – да как он это делает?! Почему я никогда не слышу его прихода?

— Ничего, – как можно спокойнее произношу я, шмыгнув носом. Ну и как скрыть это пятно?

— А ревешь чего?

— Просто в глаз попала кошачья шерсть, вот и слезы текут. Аллергия, наверное.

— Аллергия бы проявилась раньше. Ты с кошкой живешь уже больше недели. Почему на полу сидишь? – вполне дружелюбно интересуется Миша, наклонившись на корточки.

— Просто так. Молилась. На коленях самое то, – Боже, что я несу?!

— О чем молилась?

— О твоем здравии, – вот уж всего ожидала, но точно не того, что Медведев через какое-то мгновение обхватит одной рукой мой подбородок и смахнет тыльной стороной второй ладони мои слезы.

— Так что случилось?

— Я уже два часа оттираю лужу за Соней. Разными средствами, не знаю, как так пропиталось, что осталось пятно. Я, видимо, была сильно увлечена текстами, и не заметила. Наверное, лужица была с раннего утра.

— И?

— Что и? Ты сказал, что, если она еще раз нагадит при тебе, ты ее выбросишь. А след от лужи это не то же самое?

— То же самое.

Миша отпускает мое лицо, приподнимается с корточек и подходит к комоду. Берет статуэтку в руки.

— Ты что собрался убивать кошку статуэткой?! У тебя совсем крыша поехала.

— Посмотри, сейчас пятно есть?

Опускаю взгляд на пол: ничего нет. Секунда и снова есть, но в другом месте.

— Маша, это тень, а не пятно от кошачьей мочи, – на удивление спокойно произносит Миша, при этом улыбается.

Ну все, клеймо тупицы года уходит мне. Пока я размышляю об очередном своем позоре, Миша подходит ко мне и протягивает руку.

— Кажется, ты дотерла пол до более светлого, – усмехнувшись, произнес он. Хватаюсь за его руку и наконец выпрямляюсь. Не знаю, что говорить. Просто в очередной раз показала себя дурой.

— Приготовь, пожалуйста, нам обед. Точнее обедоужин.

— Ты будешь есть дома?!

— Да.

— А вечером куда-нибудь уйдешь?

— Нет. Только не омлет, а что-нибудь посытнее.

— Дрочена подойдет?

— Чего?! – удивленно произносит Миша.

— Дрочена картофельная, – уточняю я. – Подойдет?

— Всегда мечтал о картофельной дрочк…ене.

— Ну тогда сегодня твоя мечта сбудется.

Несмотря на недавний очередной позор, я на каком-то интуитивном уровне почувствовала, что что-то в поведении Миши относительно меня изменилось в лучшую сторону. Он не груб и даже не хмур. Более того, не ушел в свою комнату, дожидаться ужина, а остался в гостиной.

Благодаря кухне-гостиной, с кухонной зоны мне удается изредка поглядывать на Мишу. И то, что я вижу, меня несомненно радует. Во-первых, он не работает, а делает вид, иначе как объяснить то, что его взгляд устремлен не на экран ноутбука, а на клавиатуру. При этом его пальцы ее не касаются. Только одна напряженная ладонь сжимает мышку, словно та кистевой эспандер. Во-вторых, когда я концентрируюсь на терке картофеля и не смотрю на Мишу, он совершенно точно прожигает во мне дыру. Один раз резко перевела взгляд от тарелки на его мощную фигуру и окончательно убедилась, что это не мое разгулявшееся воображение.