Книга Спорим, влюбишься?, страница 57 – Наталья Юнина

— Мать моя женщина, такое ощущение, что здесь барана разрезали.

— Ну, у всех по-разному бывает, – со знанием дела говорю я. – У меня вот так.

— Скорую вызвать не нужно?

— Нет, все зарастет, не переживай.

— Зарастет? Маш, ты где росла? Там ничего не зарастает.

— Я имела в виду зарубцуется. Со мной все хорошо. Просто у меня… многокровие, – Миша смотрит на меня так, словно перед ним полоумная. Ну в принципе недалеко от правды.

— Что это такое? – тупой, что ли?

— Когда много крови. Очевидно же, – ой-ой-ой, не надо поднимать подушку!

— Я тебя как обесчещивал? – нахмурив брови, хрипло произносит Миша.

— В смысле как? Классически, – Медведев еще больше хмурится, обводя меня взглядом. – Я просто ерзала.

— Видимо, ты очень много ерзала. А вообще, знаешь, как-то обидно, что я ничего не помню, не находишь? Давай хоть повторим. Пойдем на второй раунд, – хватает меня за запястье и пытается притянуть к себе.

— Нет, следующий доступ к телу уже непосредственно после заключения брака.

— Я хоть не был грубым, когда тебя обесчестивал?

— Лишал чести. Нет. Ты был очень милым. Все было замечательно.

— Может, ты еще с первого раза словила оргазм, после такого-то кровопускания? – все. Четко уловила не только Мишин сарказм, но и неприкрытую ухмылку.

— Я бы так не сказала. Было… больно.

— Еще бы не было больно, бестолочь, – Миша тут же хватает меня за руку. Резко отлепляет просочившейся кровью пластырь. – Зачем было так глубоко резать палец?! У тебя мозг вообще есть?! – вот сейчас Медведев точно проснулся.

— Чтобы достовернее было, я не ожидала, что будет столько крови.

— Достовернее для чего, Маша?!

Я хотела вчера поговорить? Ну, подумаешь, вышло на день позже. Выпалила все, что произошло вчера, за исключением того, что было в спальне. Сейчас я отчетливо понимаю, что Миша все равно мне не поверит, особенно после «первой добрачной ночи». И уже не предъявишь ему претензии во вранье «ты меня не привлекаешь как женщина». Обидненько. Но теперь я уверена, что нравлюсь ему, потому что, как говорится, что у пьяного на уме, то у трезвого на языке, ну в его случае – действиях. Больше всего бесит, что он молчит. Думает о чем-то, но упорно молчит.

— Надо, видимо, побыстрее разнообразить твою свободную жизнь.

— Ты о чем?

— О том, что, при желании, тебя быстро найдут. В метро всегда есть рабочие камеры. Запросить их на каждой ветке – вообще не проблема.

— Что теперь делать? – молчит, теребя виски. – Тебе совсем меня не жалко?! Ну, женись на мне, фиктивно, пожалуйста.

— Встречный вопрос, тебе совсем не будет жалко, когда твой папаша меня посадит или грохнет за это?

— Это все дойдет до прессы, никто тебя не убьет.

— Уже не один раз тебе говорил, что фиктивный или настоящий брак твоих проблем не решит. Подай мне полотенце, – тянусь за полотенцем, пока он продолжает. – Ты должна научиться постоять за себя. Донести до своего отца, как ты хочешь жить и то, что можешь это делать одна. Самостоятельно. Без помощи других. Стать, в конце концов, увереннее в себе и хитрее. Резать пальцы – это не равно самостоятельность.

Отворачиваюсь, как только Миша берет в руки протянутое мной полотенце. Сволочь. Мало того, что ничего не помнит, так еще и жениться не хочет. Встаю с кровати и, не оглядываясь, иду на кухню. Наливаю стакан воды и выпиваю залпом. Хуже всего, что я снова понимаю, что Медведев прав. Но как можно противостоять папе? Он как букашку меня задавит своим авторитетом, даже если я научусь этой самой самостоятельности.