Книга Спорим, влюбишься?, страница 88 – Наталья Юнина

Миша как будто специально не покидает квартиру уже второй день. Его присутствие меня одновременно радует и напрягает. Я не понимаю, кто мы друг другу. Мне неловко смотреть ему в глаза. И по-прежнему стыдно за мои слова.

Перевожу взгляд на нарисованный портрет и понимаю, что переборщила с бородой. Это уже не Миша, а реальный одичавший лесник. Но выглядит это забавно. Хоть я и не люблю рисунки в цвете, сейчас я как никогда довольна нарисованным. Как будто передо мной и вправду живой Медведев в профиле.

— Я всерьез обеспокоен твоим слухом, – вздрагиваю, когда рядом со мной на кровать садится Миша. – То кино смотришь никого не замечая, то барабанную дробь в дверь не слышишь.

— У меня все в порядке со слухом. Дело в увлечении.

Ну вот почему я не нарисовала кого-нибудь другого? Теперь сиди и оправдывайся, почему именно он на бумаге.

— А почему я в футболке, если позади снег?

— Не знаю. Так увиделось. Учитывая, что позади тебя деревенский домик, можно представить, что ты вышел на улицу без верхней одежды… ну скажем, рубить дрова. Ты же чем-то должен топить печь, – вот уже чего не ожидала, так это того, что Миша улыбнется. Без злобы и иронии. По-доброму. – Почему ты улыбаешься?

— Да так. Картинка вполне реальная. Только, мне кажется, я пострашнее в жизни.

— Это твоя борода страшная, а сам ты очень даже ничего.

— И задница у меня красивая, – ну какой же гад! – Я помню. Пойдем.

— Куда? – растерянно бормочу я.

— Елку украшать. Я ее наконец-то собрал.

— Елку? До нового года почти месяц.

— И что? Надо ждать тридцать первое декабря? А чтобы съесть селедку под шубой с оливье еще и полночь?

— Ну с едой это вроде бы традиция.

— Какая, к чертям собачьим, традиция? Ты знаешь, меня мать вечно била по рукам, когда я пытался что-нибудь схватить со стола во время готовки «не тронь, это на новый год». В итоге после двенадцати есть уже не хотелось. А если и хотелось – наедался чем-нибудь одним. На все меня не хватало. А на следующий день эти салаты потом уже жрать никто не хотел. Так что на хрен это все. Если хочется – делай сейчас. Потом может быть уже поздно.

— Это ко всему относится?

— Ты о чем?

— Если хочется – делай это сейчас, ты так сказал, – кажется, мой вопрос озадачил Мишу. Переведя на меня взгляд, он как-то грустно ухмыльнулся.

— Не ко всему. Иногда хотелки могут стоить жизни. Пойдем, – резко встает с кровати и тут же протягивает мне руку.

Да что же это такое? Может, у меня какое-то психическое заболевание? Почему меня так штормит? То плакать хочется навзрыд от стойкой убежденности, что Медведеву на меня плевать. То улыбаться как дура за почищенную мандаринку и приглашение украсить елку. И целоваться. Как же мне хочется, чтобы он меня поцеловал.

— Ты чего?

— Не ожидала, что елка будет такой большой. Прям как ты.

— Игрушек достаточно. Не переживай.

О таком романтичном моменте я и не мечтала. Вешать игрушки бок о бок с Мишей, как минимум, приятно. Сердце в очередной раз начинает барабанить как сумасшедшее. Это просто игрушки, угомонись, Берсеньева.

Перехватываю Мишину руку, как только он пытается повесить на елку зеленый шар.

— Ты чего?

— Ну он же сюда не подходит. Ты что не видишь? Все сливается.

— То есть выбранные тобой розовые шары подходят? – не скрывая иронии в голосе, выдает Миша.