Книга Действуй, дядя Доктор!, страница 8 – Наталья Юнина

— Одевайтесь, Елена Георгиевна.

Кажется, от облегчения я шумно выдохнула. Правда, ровно до того момента, пока не ощутила прикосновения к своей заднице. Резко обернулась, обнаружив позади себя махину.

— Руки от меня убрал. Живо, - шиплю сквозь зубы, натягивая юбку.

— Я соскучился по твоим сладким драным трусишкам.

Почему-то в этот момент мне стало плевать на то, что хлюпик увидит мои трусы. Куда больше меня заботит то, что их видел этот. И то, как он в принципе смотрит на меня.

— Елена Георгиевна тоже пострадала при пожаре? - слышу позади насмешливый голос хлюпика. Отлично, вот теперь я показала всем свои трусы.

— Ну, можно сказать и так. Пожар ночью случился, она бедняжка вскочила спросонья и побежала мне помогать. Но не добежала, зацепилась за ветки, вот и пострадало белье. Да, - наклоняется ко мне, как будто специально обдавая запахом чеснока. - Лена-попа из полиэтилена. Ой, прости, из драного полиэтилена.

— Ну ты и сука! - не задумываясь, бросаю я и в этот момент, как назло, мою руку бьет током от браслета. Не сильно, но достаточно, чтобы на это не только обратили внимание, но и я не смогла до конца застегнуть пуговицы на блузке.

— Это что такое, Елена Георгиевна? - слышу рядом голос полицейского.

— Браслет от нецензурной брани, - чуть ли не выплевываю ему в ответ, снимая к чертовой матери эту хрень.

От бессилия хочется выть. И только, когда мне мельком удалось взглянуть в насмешливое лицо махины, наблюдающего за тем, как трясущимися руками я пытаюсь застегнуть пуговицы на блузке, как ни странно, пришла в чувство. Я – уже не Лена и мне давно не семнадцать, чтобы позволять над собой издеваться.

— Может быть мы закончим весь этот фарс поскорее, Алексей как вас там.

— Присаживайтесь. И вы, Андрей Викторович.

— Послушайте, у меня дочь одна дома, - как можно спокойнее произношу я, как только сажусь напротив стола. - Мне нужно быстрее домой.

— А сколько лет вашей дочери? - интересуется мент.

— Причем тут это?

— Так сколько? - не унимается хлюпик.

— Одиннадцать.

— Детей можно оставлять одних дома с четырнадцати лет. Нарушаете закон, гражданочка.

— Пошел на хер!

— Тихо, Ленок. Не буянь, - наигранно строгим голосом произносит этот нахал, положив руку на мою ногу.

— А ты вообще заткнись, Андрюха – письку тебе в ухо, - резко одергиваю его ладонь.

— Дорогая, не надо, мне и без того их хватает, - усмехаясь, произносит он.

— Ты больной.

— Так, успокоились, - встревает мент. - Я напоминаю, Елена Георгиевна, что за оскорбление сотрудника полиции, находящегося непосредственно на рабочем месте, согласно статье триста девятнадцать УК РФ, полагается штраф до сорока тысяч рублей.

— Да что вы горите, товарищ милиционер?

— Господин полицейский, - поправляет он меня.

— О, даже так. Ну хорошо, господин полицейский, посмотрите на содержимое вываленное из моей сумки. Видите там косметичку красного цвета, которую вы, кстати, поверхностно осмотрели?

— Ну и? Вижу.

— А вы откройте карман справа. Открывайте, открывайте. Сколько говорите штраф?

— До сорока тысяч рублей.

— Окей. Тогда вынимайте пятьдесят пять.

— Зачем так много?

— А вы еще не догадались зачем? - смотрит на меня непонимающе. - Ну тогда слушай: пошел ты на *** ******* гребаный. *** моржовый. Все, что здесь происходит – незаконно! Я тебя еще засужу, **** штопанный, - выдыхаю. - Теперь понятно зачем пятьдесят пять?