Книга Исцели меня, страница 104 – Наталья Юнина

Зануда. Пожалуй, это первое, что пришло мне на ум. И ведь вырос не в каком-нибудь аристократичном мире, а в обычной бедной семье. Хочется задать еще кучу вопросов, только вовремя одергиваю себя. Ни к чему это. И так залезла куда не надо.

00:48

«Ладно, уже поздно. Спокойной ночи»

00:48

«Стой, а когда продолжение истории?»

00:49

«После первой брачной ночи»

Мда… дурной пример заразителен.

Надо отдать должное Бестужеву, он не подтрунивал, не издевался и никак не пользовался моим положением. Единственное, что он сделал на следующее утро, как бы против моей воли — поднял меня с кровати и пересадил в кресло. От чего-то где-то в подкорке отложилась мысль, что он будет всячески меня унижать туалетными делами, как, например, посадить на унитаз. Наверное, поэтому утром я проснулась не в самом лучшем духе и очень настороженной. Но нет, ничего этого не было. Я все делала сама и без присутствия Глеба.

В таком физическом состоянии в каком я нахожусь сейчас — обслужить себя совсем не трудно. Голова как пушинка, ничего не давит и не болит, да и рука не напоминает о том, что еще недавно мне было сложно на нее опираться. Думать о том, что все это временно по-прежнему не хочу. Просто радуюсь, что в первый день отсутствия Вари я не беспомощна и голова не дает о себе знать.

Из совместного завтрака я окончательно убедилась в том, что руки у Бестужева растут откуда надо, равно как и то, что он повернут на красоте. Возможно, даже патологически повернут. Учитывая, что в доме кроме нас никого нет, охрана снаружи не в счет, стол накрыл Глеб. И снова в гостиной. И подозреваю, что омлет, завернутый в трубочку, тоже сделал Бестужев, просто потому что в доме очень пахнет едой. Это точно не еда из коробочки. А еще на тарелке декор в виде желтого перца и помидоров черри. Откуда ж ты такой взялся? В очередной раз стало стыдно. Я так не умею. Нет, как раз омлет я делать умею, только уж точно не завернутым в трубочку. Это же как-то он его завернул… На вкус он еще вкуснее, чем на вид. Кажется, он еще и с сыром.

— Что-то хочешь спросить? — тихо интересуется Глеб, отпивая кофе.

— Нет. Хотела сделать тебе комплемент. Очень вкусный омлет. И красиво подан.

— Но поддеть ты же тоже хотела.

— Почему поддеть?

— Потому что ты пока по-другому не можешь.

— Я не собиралась тебя поддевать. Но раз ты просишь, то пожалуйста. Думаю, у тебя патология какая-то. Ты помешан на всем… эстетичном. Вот.

— Дай Бог, чтобы у всех была такая патология.

— Ну да. А омлет, завернутый в трубочку, ты где научился делать?

— В двадцать пять лет я имел достаточно продолжительную связь с прекрасной женщиной по имени Жаклин. Она была опытной дамой, как никак в сорок пять уже многое умеешь. Француженка, кстати.

— Так, стоп, — откладываю вилку в сторону. — Я не спрашивала тебя о предклимактерической француженке, с которой ты провел свою молодость. Я спросила про омлет.

— А я убиваю двух зайцев, рассказывая тебе об омлете и эстетике.

— Ой, прошу прощения. Я вся внимание.

— Она работала шеф-поваром в своем же ресторане. Так вот, она привила мне любовь к эстетике и к тому, что еда — это всегда праздник. И подавать ее нужно так же. Она же и научила меня приготовлению простейших, но очень вкусных блюд.

— Ясно. И много у тебя было предпенсионных мадам?