Книга Исцели меня, страница 11 – Наталья Юнина

А зачем я вообще думаю о том, какой была? Теперь-то я вот такая. Нажимаю на пульт, чтобы поскорее закрыть зеркало и прикрываю глаза. Ну, ведь никто меня не отдаст насильно замуж. Глупость какая-то. Это же не средневековье. Правда, куда больше мою голову занимает вопрос — «На кой черт я в принципе нужна вот такая Бестужеву?» Бред какой-то. Два года назад — еще могу понять. Сейчас — хоть убей, нет. Ну что с меня можно взять? Красивой женой не похвастаешься, то, что делают обычные жены я тем более не сделаю. Да и, в конце концов, постель. Ну, теоретически — да, наверное, возможно. Ну это же каким надо быть отмороженным, чтобы не найти себе нормальную, годную для этих дел женщину? Хотя есть в моей голове вариант, зачем я ему нужна. Вот только это не вяжется с креслом. Хотя и кресло может быть показушным. Но если включить голову, то он и не сказал бы мне о нем, не поставь я ультиматум, что его перееду. Бред какой-то. Все не сходится.

Резко открываю глаза и понимаю, что хочу соленого. Да, нагло и подло хочу наесться соленого. И плевать, что потом напьюсь воды. Мой мочевой пузырь не лопнет до утра. Потерпит.

Перенести свое тело на кресло, благо то оказалось рядом с кроватью, на удивление составило не так много трудов. Хотя со стороны, показалось бы по-другому. Наверное, желание наесться до отрыва чем-нибудь солененьким меня и повело. К моему счастью, и в коридоре, и на кухне никого не оказалось. Вообще везде так тихо и темно, что я бы ни за что не сказала, что еще несколько часов назад здесь вовсю кутила толпа людей.

Открыла холодильник и в наглую прихватила мясную тарелку. Но ей одной не обошлось. Когда я увидела банку с соленьями, могу поклясться, что мои глаза подсветились красными сердечками. Рассол! Дико хочется не только съесть помидоры с огурцами, но и выпить до краев рассол. Мамочки. Спасибо Кате за ее любовь к соленьям. Нажрусь, как свинья! И пусть весь мир подождет.

Бастурма, прошутто, суджук, карпаччо, салями… Сначала без разбора запихивала все в рот, едва различая вкус. А вот несколько минут спустя, уняв свой соленый голод, стала уже более разборчиво наслаждаться вкусом. Все-таки еда действительно тот еще эндорфин. С каждым кусочком градус моего настроения реально повышается. А уж когда я берусь за банку с соленьями и подавно. Вторая реальная эндорфиновая волна пришла, когда я взяла банку и начала пить рассол. О мой Бог…

— Что пьем, Соня? — хорошо… Ой как хорошо, что банка не шмякнулась из моих рук. Не паниковать. Это мой дом. Точнее папин. Стало быть, и кухня его. А я его дочь, значит и хозяйка я тоже. Что хочу, то и делаю. Ставлю аккуратно банку на стол.

— Рассоло, урожай двухтысячного года, — как ни в чем не бывало произношу я, не поворачивая голову. — Очень приятное послевкусие. Приятные пикантные нотки… чего-то там. Знатоки оценят.

— Рассоло? Да еще и двухтысячного? Что за зверь такой, уже поди с такого года испортился. Не боишься употреблять?

— Чего мне бояться? Хорошая крепкая выдержка.

— А я все же предпочитаю рассол, желательно, урожая прошлого года.

Садится около меня на стул и берет банку в руки. А я почему-то акцентирую внимание не на то, что он отпивает мой рассол, а на то, что его рубашка расстегнута на очень даже приличное количество пуговиц. И грудь! Грудь у него, кажется, не волосатая, не то, что морда.