Книга Исцели меня, страница 19 – Наталья Юнина

Все это мужчина произносит так ровно и невозмутимо, что я совершенно не понимаю — это злая шутка или все же отвратительная правда. От того и молчу как дура, выпучив на него глаза. Но ровно до тех пор, пока он не потянулся в карман сиденья и не достал… черную повязку. Перед моими глазами не пронеслась моя жизнь, вообще ничего. В голове у меня было только одно — Марта. Человек, с которым я больше года проводила бок о бок столько времени, с которым я обсуждала абсолютно все, не просто меня подставила, а фактически отправила в гроб. За что?!

— А зачем мне повязка, если вы все равно меня того самого? — вдруг доходит до меня, о чем я быстро говорю вслух.

— Я сказал, вероятнее всего уберут, а не сто процентов. Будешь вести себя хорошо, возможно, и закончится все тоже хорошо. Я надеваю сейчас на твои глаза повязку, чтобы ты не знала куда мы едем. С авансом, так сказать, на счастливое будущее. Ты не кричишь, ведешь себя спокойно, ну и побеседуешь со мной. Договорились?

Молча киваю в ответ, наблюдая за тем, как он тянется ко мне с повязкой. Машинально прикрываю глаза и тут же ощущаю, как он натягивает ее на мои глаза. Темно. Реально темно и ничегошеньки не видно, куда не поворачивай голову. Как, ну как я могла так попасть?! Чувствую, как этот урод убирает мои распущенные волосы на одну сторону, касаясь кончиками пальцев моей шеи.

— Как вас на самом деле зовут вы не скажете?

— Так ведь сказал уже.

— И это было правдой?

— А почему нет? Сколько Глебов на планете земля? Меня что потом по имени найдут?

— Не знаю. Я опишу вашу внешность.

— А я сбрею бороду и все. Без нее меня не опознаешь.

— Понятно.

— А вот мне непонятно зачем ты себя топишь. Надо было про себя подумать, что когда выберешься, обязательно опишешь доблестной полиции мою внешность, а не мне сейчас это говорить.

— Я как-то не подумала об этом, но спасибо, что сказали.

— Пожалуйста.

Вот после его ровного и точно такого же «пожалуйста» я вдруг поняла, что он надо мной насмехается.

— Чем ты занимаешься, София?

— Сижу на кожаном сиденье, — отчетливо слышу смешок слева от меня.

— А по жизни?

— Вы это и так знаете, раз я здесь.

— Не знаю. Я не интересовался такими вещами. Мне же как бы не ты нужна, а твой отец. Так чем?

— Пою, — не задумываясь, брякаю в ответ.

— Певица значит? — мокрица значит. — Оперная?

— Она самая. Вот коллег приходила послушать.

— А тебе не кажется, что солист был не в голосе?

— Я вам больше скажу, не кажется, а уверена в этом. Более того, девица тоже была не в голосе. Если первому что-то прищемило в трусах, то ее тупо кололи иголками.

— Да ты я смотрю настоящая профи, жаль проспала, — то, что мой потенциальный палач посмеивается, это явно неплохо. Навевает надежду, что не так уж он и страшен. Может и не подвал вовсе будет. Хотя… я много смотрела фильмов и передач и там действительно все не радужно. Господи, пожалуйста, пусть случится чудо, и я попаду сегодня в свою теплую кровать. Я обещаю, что слова не скажу плохого про Левину. И больше не буду пить мочегонные и слабительные чаи. Пожалуйста, Господи. Сложила ладони в молитвенном жесте и начала бесперебойно повторять одно и то же. — Любишь, значит, оперу, — вновь слышу голос очень близко от моего уха.

— Обожаю, — шумно сглатываю. — Вот в подвале будет чем заняться. А вы?