Книга Исцели меня, страница 41 – Наталья Юнина

— У Сони, пальчик соскочил. Бывает, — с усмешкой говорит Глеб на Варин недоумевающий взгляд.

— Это ты!

— Я, конечно, кто же еще?

— Ненавижу тебя, просто ненавижу!

— Глеб Александрович, давайте я уберу, а вы позже зайдете. Соня, видимо, не в духе.

— Нет, я сам. Иди, Варя. Только знаешь, принеси, пожалуйста, совок с веником. А то все же мелкие осколки я не соберу.

Как только Варя уходит, Бестужев обходит видимое глазу стекло и становится напротив меня. Вот сейчас он не спешит опускаться передо мной на корточки.

— Гормоны шалят, да, Соня? Хочешь помогу тебе расслабиться?

— Ты совсем конченый?! Только тронь меня, — приподнимаю на него голову.

— С тобой даже пошутить нельзя, София Викторовна. Хотя… я не шучу.

— Пошел вон отсюда.

— Пластинка заела? — кажется, он хотел сказать что-то еще, но вошедшая с веником Варя его отвлекла. — Я сказал, что уберу сам. Иди, Варя, и закрой, пожалуйста, за собой дверь.

Шумно вздыхает, как только Варя выходит из комнаты и принимается рассматривать осколки.

— Ну, будем считать, что это на счастье, — приподнимает большой осколок с пола и садится на кровать. — А вы не повернетесь ко мне передом, ваше величество? Я не привык разговаривать со спинкой кресла.

Нехотя разворачиваюсь к Бестужеву. Развернулась я не слишком удачно, а точнее слишком близко. Так, что мы касаемся друг друга ногами. Только я хочу отъехать немного назад, как Глеб меня останавливает.

— Держи.

— Ты о чем вообще? — берет мою ладонь и вкладывает в нее осколок стекла.

— Пусти мне кровь. Обхвати осколок и всади мне его в руку. Если тебе полегчает, сделай так, — я бы сказала, что шутит, но нет. Более того, голос у него сейчас злой. — Но желательно не там, где сгибаются пальцы. На сгибе будет долго заживать. А мне тебя еще на руках носить.

— Скажи мне, что нужно сделать, чтобы ты от меня отстал? Правда, Глеб, ну скажи. Ведь ты человек, пусть и с колоссальной выдержкой. Но ведь человек, пусть и самый безэмоциональный на свете, — на мои слова Бестужев лишь усмехается.

— О, да, Соня, я очень безэмоциональный. Знала бы ты насколько, — закусывает губу, качая головой. — Все, что ты скажешь и сделаешь не изменит моего желания и решения. Я ведь не делаю тебе ничего плохого, чего ты так бесишься?

— Почему я бешусь? Наверное, потому что моей единственной радостью в жизни являются мечты встать и Сережа. Первое мне уже кажется чем-то несбыточным. Второе было всегда, пока не появился ты. Это после твоего приезда он не пришел. После тебя! Ты сказал ему что-то. Ты или папа.

— Я не говорил с твоим братом, — спокойно произносит Глеб. — И твой отец тоже.

— Он мне не брат!

— Да мне плевать кто он.

— Заметно. Я слышала ваш разговор с папой в кабинете, где ты сказал, что его не должно быть в моей жизни. Дословно я не помню, но смысл был такой. Не принимай меня за дуру. И какое совпадение — после твоего приезда Сережа ко мне не пришел!

— Еще раз — я не говорил с твоим братом. И твой отец тоже. Пока не говорил. У тебя же есть мобильник. Возьми и позвони ему. Или ты трусишь узнать, что он не пришел по своей воле? Он взрослый мужчина со своей личной жизнью, ты всерьёз думаешь и надеешься, что когда-нибудь он придет, заберет тебя к себе и ты заживешь с ним счастливой жизнью? Ну, Соня… не разочаровывай меня. Если бы он хотел, он бы сделал это с самого начала. Да и на его месте я бы поступил точно так же. Ты для него — сестра. Просто сестра. Сколько же нужно времени, чтобы ты это поняла?