Книга Удиви меня, страница 121 – Наталья Юнина

— То есть он не кончил?

— Кончил плохо — это в том смысле, что его убили. Всадили деревянную палку в спину, а потом окончательно выбросили из окна на каменную плиту. И все — помер.

— Ты смотри, какой ужас.

— И не говори. И кончил он плохо от того, что совал грязные руки туда, куда не надо совать…

— Грязные руки.

— Да, — тихо произношу я, замерев в паре миллиметров от его губ. — Чистота — залог здоровья, — осторожно касаюсь его губ, продолжая смотреть Сереже в глаза. И да, Алмазова безусловно веселит происходящее сейчас. В его взгляде я четко улавливаю смешинки и это еще больше подстегивает меня и дальше исследовать его губы. Мягко, осторожно, возможно даже неуклюже, но я углубляю поцелуй, касаясь его языка своим. Наконец, Алмазов сам перехватывает инициативу, настойчиво целуя в ответ.

Вряд ли со стороны смотрится красиво то, как мы жадно целуемся на переднем сиденье авто. Я — с задранным платьем и разведенными ногами ерзаю на уже возбужденном мужчине и эти причмокивающие звуки от наших губ выглядят как… самое настоящее непотребство. Правда, есть один маленький нюанс — мне совершенно плевать.

— Только у меня есть маленькая поправочка, — оторвавшись от моих губ, обжигая мою кожу своим дыханием, хрипло произносит Сережа. — Кончил главный герой плохо, если мне не изменяет память, потому что был маниакально одержим героиней, из-за чего запугал ее семью, убил ее собаку и кокнул ментов.

— О, ты тоже его смотрел. У нас оказывается так много общих интересов. Но вообще, мог бы для приличия оставить последнее слово за мной и согласиться с грязными руками.

— Безусловно мог, но не вижу в этом смысла, — скользит руками вверх и, задирая мое платье еще выше, касается моей обнаженной поясницы. — Опять платье, Полина.

— Так для тебя надевала. На уровне интуиции, так сказать, — игриво шепчу я, снова перемещая свои ладони на его грудь, и продолжаю его гладить.

Тянусь губами к Сережиной шее и глубоко вдыхаю запах любимого парфюма. Все, теперь он совсем не ассоциируется с папой. Это запах Алмазова. Медленно веду губами по его шее вниз и начинаю покрывать поцелуями его грудь. Почему-то сейчас, несмотря на то, где мы находимся, нет никакого чувства неправильности или того, что я делаю что-то не так. В подтверждении своих мыслей кладу ладонь на Сережино бедро и медленно веду вверх, пока не достигаю паха…

Ощущение, что Алмазов, собираясь за мной в клуб, специально оделся так, чтобы я не смогла его раздеть. Ни привычной футболки или кофты, ни джинсов. Вместо этого белая рубашка, пусть и красивая, но с дурацкими пуговицами, и брюки с ремнем. С ремнем! Если под брюками еще и трусы без надписи, то я прям разочаруюсь. Хочу трусы с надписью и точка. Справиться с ремнем оказалось очень непросто. Меня начинает откровенно нервировать дрожь в собственных руках. Когда я наконец справляюсь с ремнем и расстегиваю ширинку на брюках Алмазова, тот усмехается в голос. Смешно ему наблюдать за моими потугами, ну подожди у меня.

— Дежавю, — хрипло произносит Сережа. — Такое чувство, что ты разрываешь упаковку с киндер сюрпризом.

— Так оно и есть, надпись на твоих трусах — это самый настоящий киндер сюрприз.

— И снова дежавю.

Хватаюсь за его брюки, чтобы немного приспустить, на что Сережа качает головой.