Книга Удиви меня, страница 165 – Наталья Юнина

— Едрена выхухоль, что натворил этот негодник?

— Ну это скорее мамина ошибка. То есть это она так позволяет. Сейчас примерно скопирую. «Ксюша, дай вилки. Ксюша, принеси нож. Ксюша, где зубочистки? Ксюша, дай молоко. Ксюша, подай хлеб». И все это тогда, когда мама готовит. Он так привык. Крайне дурная привычка у мужчин. Они думают, что им все и все обязаны. К сожалению, так устроены, если не все мужчины, то большинство уж точно. А надо всего лишь встать и помочь своей спутнице. Например, подать столовые приборы, салфетки. Найти печеньки к утреннему кофе, пока кое-кто орудует у плиты. Достать молоко. И так далее и тому подобное. Это же так нетрудно, а папа ведет себя как капризный и наглый ребенок. Понимаешь? Никогда не понимала, как это раздражает, пока сама не стала готовить для кого-то завтраки.

— Полина и намек — это еще мощнее, чем Полина милашка, — не скрывая улыбки в тридцать два зуба, иронично говорит Алмазов, вставая из-за стола. — Молоко шестипроцентное или трех?

— На твое усмотрение, — вполне мило добавляю я, раскладывая яичницу по тарелкам.

На самом деле, Сережа, в отличие от папы, ничего такого не требует и никакого негатива по поводу его «ничегонеделанья» я не испытываю. Просто меня пугают перемены в себе. Не знаю почему меня так бесит, что временами я становлюсь… булочкой, но факт налицо. Меня раздражает, когда Сережа говорит, что я милая. Так и хочется в ответ сказать что-нибудь грубое.

Завтрак проходит почти идеально, правда ровно до тех пор, пока на телефон Алмазова не приходит смс. И все. Была улыбка на лице, а теперь на нее и намека нет. Хочется схватить телефон и сделать то, что с такой легкостью папа сделал при знакомстве с ним. А именно — обшарить весь телефон. А ведь спроси я его сейчас «Что-то случилось?» он ответит настолько обтекаемо, что желание засадить ему вилку в ноздри приобретет вселенские масштабы. Спросить: «Это твоя сестра, у нее что-то случилось с утра пораньше?» увы не смогу, потому что по факту выйдет «Это твоя сестрица, с которой ты крутил хрен знает что, и которая тебя все еще любит? Какого лешего ты ходишь к ней каждую пятницу?!». Но я ведь не истеричка, да и вилку в ноздрю вставлять совсем не хочется, вот и выходит, что я молчу. И даже улыбаюсь, отпивая горячий кофе. Главное не сорваться.

— Как думаешь, у больной из десятой палаты с ХБП есть шансы? Мне кажется, дело все же не только в почках, у нее явно сидит где-то онко. И вот какое-то у меня нехорошее предчувствие, что она отправится вслед за бабулей-мумией. Нет, я, конечно, хотела бы побывать на ее вскрытии, уж больно интересно, что с ней, но жалко тетеньку, всего пятьдесят лет. Эх, если бы можно было мысленно препарировать больного, узнать, что внутри и вуаля диагноз на руках до всех исследований. Осталось всего-то назначить лечение, — мечтательно произношу я. — А может мы все же выбьем ей МРТ раньше среды?

— Девочка моя, ты на вскрытие хочешь и тут же МРТ. Где логику потеряла, на одной из конфорок?

— Ну я же серьезно.

— Мы не выбьем его раньше среды, даже если ты покажешь сиськи главному. Нет у них мест, Полина. Таких как мы много. Скажи спасибо, что еще среда. И да, я тоже думаю, что у нее где-то сидит рак. Пока нет диагноза — ты ничего не спрогнозируешь. И давай мы не будем обсуждать больных за завтраком.