Книга Удиви меня, страница 174 – Наталья Юнина

— Полин, Сергей Александрович в трех историях не поставил подпись в приемках. А вот в этих двух не заполнены МЭС. Я понимаю, что у него перед глазами только отпуск, но тем не менее правила никто не отменял, — настолько противным голосом произнесла над моим ухом заведующая, что невольно захотелось отрезать ей язык. И запах, какой же от нее исходит мерзкий запах. — Он уже десять минут как обещал подойти, но у меня нет времени ждать. Мне нужно отдать истории в канцелярию. Сходи к нему и поживее.

— Я не знаю где Сергей Александрович, я же за ним не слежу, — так сдержанно произнесла я, что сама офигела, зная нашу личную неприязнь. Господи, спасибо тебе, что ты меня всегда сдерживаешь.

— Он на функционалке. Давай побыстрее, — подгоняет меня, смерив презрительным взглядом. — Держи истории. Не принесешь через пять минут, я отправлю санитара без ваших историй. Потом пойдешь сама относить. А у них перерыв через пятнадцать минут, не забывай.

Забудешь тут, как же. «На функционалке» слишком растяжимое понятие и как назло Сережин телефон вне зоны доступа. Ходить по отделению нет никакого желания, равно как и топать потом в канцелярию самой. Правда, лучше бы осталась наверху и прошла лишних четыреста метров позже, только, чтобы не узреть сидящего на корточках Алмазова напротив своей сестрицы. Крепко зажмуриваю глаза, чтобы это развидеть, а заодно и успокоиться. Только это не помогает. В голове противные мысли. Очень противные. «Езжай домой, а я тут поработаю». Ну ведь гад какой. Открываю глаза и нет, картинка не меняется, ну разве что Алмазов положил руки на ноги псевдосестрицы. Видать, что-то приятное говорит, раз после улыбчивого Алмазова, улыбается и она. Я — не истеричка. Я сильная и уверенная в себе личность и до типично женского скандала не опущусь. Повторяю про себя трижды. Глубокий вдох… выдох… вдох… Алмазов выпрямляется, слегка сжимает плечо своей сестрицы и идет в сторону кабинета МРТ. Улыбочка на лицо и медленным, но уверенным шагом, к счастью, на моих ногах туфли с каблуком, иду к девице, которая, судя по задумчивому лицу, даже не подозревает о чьем-либо присутствии.

— Привет, — фу, как же приторно я произнесла это долбаное привет. — Соня, я не же ошибаюсь.

— Лучше София, — чуть улыбаясь, произносит она, заправляя за ухо длиннющие волосы. — Соня — я все же для близких.

— А какими здесь судьбами? Проходишь плановое обследование? Позвоночник?

— Нет, — безэмоционально произносит она. — Голова… немного болит. Надо и ее проверить, — грустно усмехается. Голова у нее болит, а накрасить глаза успела и боль, видать, не отрезвила.

За несколько секунд, во время которых мы сканируем друг друга взглядом, происходит что-то странное. Кажется, мы обе кривим лица, рассматривая друг друга. И первая, как ни в чем не бывало, начинает София.

— Зачем притворяться, что мы друг другу нравимся? У тебя вены на шее напряглись, ты злишься и хочешь послать меня, как минимум, на всеми известный матерный половой орган. Или вцепиться в мои длинные распущенные волосы. А может и то, и другое. Знаешь, и я тебя понимаю.

— Да что ты говоришь? А ты в меня вцепиться не хочешь?

— Нет. Я переросла это. Жизнь расставила все по местам. Увы и ах. Когда-то я очень хотела убить одну из девушек Сережи. Прям мечтала, что душу ее подушкой. Глупая была. Не понимала, что, мечтая о таких вещах, разрушаешь саму себя. Поэтому можно просто тихо кого-то не любить. При этом не желая ему зла. Вот я тебе зла не желаю. Ты отличаешься от его предыдущих девушек. Как бы сказал мой зн… папочка, девушки его были с низкой ответственностью между ног. И эта «ответственность» у них была написана на лице, но почему-то мужчины часто этого не замечают. Вот Сережа был таким же.