Книга Удиви меня, страница 192 – Наталья Юнина

Да. Мне стало жутко неприятно, когда три месяца назад, попав на хирургию с аппендицитом, врач сказал, что я пышечка. Пышечка, блин! Вроде милое слово, но прям как по сердцу ножом. Сразу после операции есть резко перехотелось. Сначала помогла вынужденная диета и режим, а затем реально перехотелось есть. Все кажется действительно жирным, а не потому что того требует диета. Исключения составляют булки. Точнее, чиабата батоновна. Вот это могу и хочу есть целыми днями.

— Я ем, — после значительной паузы наконец отвечаю я, отпивая кофе. — Но сегодня готовлю свой желудок на мамин стол. На стол моей мамы, в смысле. Слушай, мы же ненадолго к твоим, да?

— Час, максимум полтора, — облегченно выдыхаю. — Думаю к твоим так же, я хочу побыть дома вдвоем, а не в цыганском таборе.

Как только Сережа произносит цыганский табор, из гостиной доносится уже знакомый звук упавшей елки. Да лучше бы мы вообще ее не ставили. Это какая-то катастрофа. Одно спасение — шары не стеклянные.

— Еще один раз и я его прибью, — сквозь зубы цедит Алмазов.

— Нет. Скорее просто уберем елку.

— Или так. Но хотелось бы, что бы на Рождество она все же была. Я слишком сентиментален и надеюсь получить под елкой подарок.

— Подарок вроде как уже сегодня был, если ты не понял. И да, я все же взяла седьмого января сутки, так что…

— Ты издеваешься что ли? Я же просил тебя их не брать, — несдержанно бросает Сережа, откладывая в сторону вилку. — Третьего января мало?

— Мне так удобнее, зато потом за меня выйдут, когда у меня начнется сессия и я не буду ни перед кем унижаться со словами: «а выйдите за меня, пожалуйста, почку за это отдам».

— За тебя и так бы вышли. И настолько мне известно, во время сессии дается отпуск.

— Ага. На бумагах и в кино. А давай мы не будем ссориться из-за какой-то ерунды.

— Не будем, — отпивая кофе, соглашается Сережа.

* * *

Я не гостеприимная, да и хозяйкой меня можно назвать разве что с трудом. И совсем не милая. Вот прям совсем. Делать вид, что мне нравится Сережина семья — трудно. Актриса из меня фиговая. Мне категорически не нравится его отчим, хоть тот и обладает приятной внешностью и не менее приятным голосом. Но что-то в нем есть неприятное. А про его младшую дочурку и говорить не приходиться. Эту особу за все увиденные мною четыре раза — я реально не могу терпеть. Редкостная гадина. Так бы и дала в лоб. Тут, правда, наши чувства взаимны, она и не стесняется выражаться в мою сторону, малолетняя выхухоль. Остается Сережина мама. Вот она мне нравится, но есть у меня к ней большая претензия — это вопросы про женитьбу. И ведь хамить нельзя и достойного ответа придумать тоже не могу. Так и выходит, что молчу как дура. И сегодня будет то же самое.

— Что? — несдержанно интересуюсь я, как только сажусь в машину. То, как на меня смотрит Сережа, мягко говоря, нервирует.

— Сколько нужно раз сказать, что зимой не носят осеннее пальто?

— Оно не осеннее. Оно… на все случаи.

— Иди, пожалуйста, переоденься.

— Если тебе не нравится, как оно выглядит, то так и скажи.

— Говорю. Это осеннее пальто. Если еще два дня назад на градуснике был ноль, то сейчас минус восемь.

— Ну мы же только в доме и в машине.

— Мы можем выйти на улицу, например, вечером твоему отцу взбредет запустить фейерверки. А будет еще холоднее. Так трудно надеть пуховик?