Книга Удиви меня, страница 26 – Наталья Юнина

— Мне однобедренно. Однофигственно и так далее.

— Это из области монопенисуально?

— Унипенисуально, унифалически, монофалически — выбирайте на любой вкус. Возвращаясь к нашим делам, — все же поднимаю на него взгляд и не потому что это некультурно, скорее для того, чтобы убедиться, что он улыбается. — Я нашла его кардиограмму и принесла ее сюда. Нет там никакого инфаркта, ни старых изменений, ни новых. Я почти уверена, что в лаборатории напутали с инициалами, ибо Иванов — очень распространенная фамилия. На обратном пути я зашла в лабораторию, но в компьютере действительно забиты инициалы нашего Иванова.

— Пошли посмотрим пленку.

Мне безумно хочется послать его, как минимум на хрен, не заменяя сие слово более благозвучным, но я держусь, молча шагая вместе с ним к сестринскому посту. Алмазов, хотя ему как раз больше всего подходит придуманный им же Мудаченков, разворачивает пленку на столе, чуть наклоняется, и с умным видом рассматривает ее. А мне впервые хочется дать человеку поджопник. Отойти на пару шагов от стола и смачно двинуть ему по заду. Никогда меня еще так прилюдно не позорили. При всем отделении. Паскуда. После «Мудаченкова» меня вряд ли кто-то будет воспринимать всерьез. Ну, погоди. Устрою я тебе еще что-нибудь.

— Да, пленка и вправду чистая.

— Но раз инициалы совпали, надо провести все как надо. Я выбью тропонин в динамике на пять вечера и оставлю пометку для дежурного врача.

— Умница, аж бесишь. Кстати, не обращай внимания на заведующую, просто эту стерву давно не трахали, вот она и злая, — меня вообще никто не трахал, но я не злая. Хотя… Аня бы сказала другое.

— А вы помогите женщине. У вас как раз напророчен секс в течение двух недель.

— Фу, типун тебе на язык, — убирая пленку к себе в карман, небрежно бросает Алмазов и тут же приобнимает меня за плечо. Не сказать, что это какой-то интимный жест, нет, но все же есть НО. — Я же его с тобой напророчил. Сдалась она мне.

— Со мной?! — проговариваю громче чем надо, реально не понимая шутит или нет.

— А ты типа не в курсе? Кто сказал, что не против?

— Знаете-ка, что, Сергей Александрович, идите вы на х… — не знаю откуда взяла в себе силы замолчать. — Хлорид натрия. Я забыла, меня просила процедурная медсестра захватить на обратном пути физраствор.

— Батюшки, закончился?

— Да.

— Не беда. Это не твоя задача. Пусть сама несет. Иди выбей анализы на вечер, сделай отметочку в истории, я пока сгоняю в палату, а потом новенького будем принимать. Между прочим, очень интересного. Иди, Полина Сергеевна.

* * *

— Стой, перед новеньким у меня к тебе очень важное задание. Я бы сказал жизненно необходимое, — вновь перехватывает меня за руку, как только я выхожу из ординаторской. — Пойдем в процедурный.

После утреннего фиаско, желания здесь и сейчас поставить его на место у меня нет. Просто потому что подсознательно он этого ждет. Неожиданность — вот самое то. Хотя поджопник дала бы хоть сейчас. Как только мы входим в процедурный, Алмазов закрывает за собой дверь, усаживает меня на табуретку, пододвигает себе стул и, садясь напротив меня, касается меня своими ногами.

— Будьте добры, не трогайте мои колени своими ногами.

— А руками?

— А статья сто тридцать три УК РФ?

— Ой, все. Хватит дуться за Мудаченкова. Он реально такой. Я, между прочим, тебя спас в первый день от общения с этим мудозвоном, могла бы и спасибо сказать.