Книга Удиви меня, страница 31 – Наталья Юнина

Что я там говорила про перед? «Не перечь самцу»? На ягодицах надпись ничуть не уступает по креативности первой: «Царь» на одном полупопии, на втором «Просто царь».

— Полина, прием, хватит пускать на мое тело свои стерильные слюни. Рассмотришь, потрогаешь, приласкаешь, приголубишь, поцелуешь, помассажируешь, но чуть позже. Что там за проблема? — натягивая брюки, вполне серьезно интересуется Алмазов.

— Там у больного в восьмой палате отек мошонки, — как можно спокойнее произношу я.

— Прямо-таки отек? Ты рассмотрела или на слово ему поверила? — накидывает халат на рубашку и подходит прямиком ко мне.

— Конечно, рассмотрела.

— Тебе мошонок в моргах мало? Все-то ей члены подавай с утра пораньше, хулиганка.

— Знаете что?!

— Знаю. Не трудись, Полина Сергеевна, я плохой, ты мне никогда не дашь и все в этом духе. На вот, понюхай меня и успокойся, — подается ко мне настолько близко, что я не только ощущаю его запах, но и из-за разницы в росте, мой нос почти утыкается в его шею.

— А я ведь могу сейчас укусить вашу шею.

— Кусай, — внезапно прошептал в уголок моих губ. — Кстати, ты знаешь, что во время поцелуя мы передаем друг другу порядка пятидесяти миллионов бактерий. Знаешь? — секунда и Алмазов заправляет прядь моих волос за ухо.

— Восьмидесяти. Порядком восьмидесяти миллионов бактерий, — по слогам проговариваю я, совершенно не понимаю, как себя сейчас вести.

— Точно, — хмыкает мне в губы. — Но на этот случай есть решение проблемы. Если целоваться хотя бы девять раз в день, на языках будут жить одни и те же бактерии, поэтому, Полечка, это надо делать чаще, — вкрадчиво шепнул в уголок рта, от чего я неосознанно закрыла глаза и тут же почувствовала, как Алмазов прошелся… языком по моим губам. Что за ерунда такая?! И почему я стою как вкопанная дебилка с поджатыми пальцами на ногах?! — Мне они охренеть как нравятся, прям просят с первой встречи, чтобы их целовали, — выдыхает мне в губы, медленно раздвигая их языком, почти незаметно касаясь моего. И это… это жутко странно. Очень странно. Непривычно. Непротивно. Кажется, я перестаю дышать, когда он углубляет поцелуй. То ли мне жарко, то ли не хватает воздуха, но у меня реально начинает кружиться голова. И это не сон, я однозначно все это ощущаю, потому что… мама дорогая, я точно чувствую его губы. Они жесткие, но в тоже время… мягкие? Сжала ладони в кулак, чуть упираясь в его грудь, пытаясь разобраться с собственными ощущениями, но как только я попыталась сконцентрироваться и представить, как это выглядит со стороны, Алмазов обхватил ладонью мою шею, чуть зарываясь пальцами в волосы. И почему-то именно это, а не губы, меня отрезвило. Эту руку он совал этому Ивану! Отталкиваю со всей силы Алмазова в грудь, на что тот открыто усмехается, чуть покачиваясь.

— Я был уверен, что ты мне отдавишь ногу или прикусишь губу, причем значительно раньше, — с усмешкой произносит он, при этом улыбается и облизывает свою нижнюю губу. — А ни то, ни другое. Ты меня удивила. Диагноз по поцелую ставить тебе не буду, он пока неутешительный, но…, — делает многозначительную паузу. — С большой надеждой на будущее. Хорошее утро, несмотря на чьи-то отечные яйца.

— Еще раз так сделаете и я распечатаю фотографии с вашей голой задницей, членом и мошонкой. И отправлю всей больнице. Понятно?!