Книга Удиви меня, страница 62 – Наталья Юнина

— Мама…

— Все, солнышко, я занята.

«Солнышко» прозвучало так же погано, как и некогда моя речь. И что-либо говорить сейчас, как минимум глупо, не говоря уже об извинениях. Как же паршиво на душе — словами не передать. В памяти невольно всплывает предложение Алисы «напьемся как все девчонки нашего возраста». А почему бы и нет, раз я вернулась? Быстро достала телефон и набрала идеальную, вот только не мамину дочь.

— Твое предложение прийти в гости и напиться все еще в силе? — без предисловий, резко начинаю я.

— Ммм… я бы так не сказала.

— Почему?

— Да… спина что-то ноет и нет настроения.

— Ты не одна?! — внезапно до меня доходит эта мысль. — С тобой рядом Дима?!

— Что за вопрос?

— Нормальный вопрос. Ты вообще в своем уме, Алиса?! Чем ты думаешь? Он же просто переспит с тобой в итоге и все. Не будь дурой!

— Я думаю головой. Не лезь не в свое дело, Полина, — так сдержанно отвечает она, что меня начинает выводить из себя ее спокойствие.

— Значит правда. Не думала, что ты такая глупая.

— Какая правда?! Да будь твой брат действительно рядом со мной, какое тебе до этого дела?! Что ты как ворчливая, поучающая всех бабка? — наконец взрывается Алиса, только я от этого не прихожу в восторг. — Я сама разберусь, что мне делать. Тоже мне, нашлась опытная советчица в любовных делах. В своей жизни разберись. Пока.

Смотрю на мобильник в руках и не могу поверить, что она тупо положила трубку. Положила трубку! Да что за день такой?! Все сговорились?

* * *

В сотый раз расчесываю волосы после душа, прокручивая в голове все разгромные речи за сегодняшний день. Не знаю за что зацепиться. Больно и обидно. И стыдно за то, что обидела маму. Никогда у меня не возникало желания напиться. А вот сейчас, смотря на себя в зеркало, я понимаю, что хочу этого. Так, чтобы забыть этот дурацкий день и все слова, отложившиеся у меня в подкорке. Не так все должно быть в моей жизни. Не так. У меня должно быть все по-другому.

— Ты ничего не хочешь мне сказать? — поворачиваюсь к рядом стоящему папе. Когда он успел зайти в комнату, что я этого даже не услышала?

— Конкретизируй вопрос, папа, — как можно спокойнее произношу я.

— Ты давай дуру из себя не строй. Ты что маме наговорила?

— Ничего.

— Да что ты говоришь?! Тогда какого хрена внизу ходит стервозная агрессорша? — отбирая у меня расческу из рук, кричит папа.

— Отстань от меня.

— Что?!

— Просто отстань от меня, папа. Пожалуйста. Я не в настроении, чтобы еще с тобой ругаться. Уйди.

— Я еще раз спрашиваю, что ты наговорила маме?

— А я еще раз говорю — уйди! Это так сложно понять?! — несдержанно бросаю я. — Я сама завтра поговорю и разберусь с мамой, не лезь не в свое дело.

— Ты на солнце перегрелась?!

— Уйди! — резко встаю с пуфика и подхожу к двери. — Я хочу побыть одна. Ты мне мешаешь.

— Если бы не необходимость уходить из дома, я бы тебе очень помешал. Завтра поговорим.

— Обязательно поговорим, — при условии, что я буду дома. — Хорошего вам с мамой вечера, — бросаю вдогонку и плюхаюсь на кровать.

Утыкаюсь лицом в и без того мокрую подушку и который раз за день проклятые слезы текут из глаз, напрочь выбивая все здравые мысли из моей головы…

* * *

Убираю с плиты сковороду с подгорелой яичницей и выбрасываю содержимое в мусорку. Докатился, твою мать, уже и яичницу не могу поджарить. Открываю окно нараспашку, впуская в квартиру все еще неостывший, но уж точно более свежий, чем на кухне, воздух, и иду в ванную. Стягиваю с себя провонявшую от гари одежду и захожу в душевую. Включаю воду на холодный режим и подставляю затылок. Отрезвляет. Это ж надо было просрать такой день. Не надо было ничего ей говорить. По крайней мере точно не сейчас. Один шаг вперед и на тебе, Алмазов, десять назад. Надо что-то менять и уж точно не провоцировать Полину «трусихой».