Книга Удиви меня, страница 74 – Наталья Юнина

— А сколько ей?

— Двенадцать, — в наглую подливаю Полине вино, мысленно молясь, чтобы градус уже взял по-настоящему.

— А папа настоящий бросил или…

— Умер, когда я еще в штаны писался, я его толком не помню.

— Понятно. Простите, что напомнила.

— Ну так что там с Макдональдсом? — быстро перевожу тему. — Я, знаешь ли, в детстве тоже грязными руками много чего жрал и с унитазом после дружил, но у меня никакой мании не развилось.

— У меня нет мании.

— Ты начинаешь меня раздражать, Полина. Я тебе мог только что от души набрехать, но я почему-то сказал все как есть, чего ты сейчас выпендриваешься?

— Я не выпендриваюсь. Просто отравление отравлению рознь. Вы может быть дружили с унитазом, а я с крестом.

— В смысле?

— В том смысле, что тогда я впервые молилась, чего отродясь не делала, хоть и крестик носила, потому что реально думала, что умру. Я тогда таких обещаний понадавала, молясь непонятно кому, что…, блин, да я даже не помню, что там говорила. Я же реально думала, что умру, — совершенно серьезно произносит Полина, отпивая вино.

— И что, любимый папа хирург ничего не мог сделать? Что это за суперинфекция такая?

— Откуда я знала тогда, что там было. Я хоть и была умной, но медициной интересовалась только для галочки, слушала с детства папины рассказы, но в реале… не слушала. И в клинике у него была, но каюсь, это было моим развлечением. Ничего серьезного. Мои познания в области отравления заканчивались активированным углем и регидратацией. Хотя такого слова я тогда и не знала. А папа… ну их же не было с мамой дома. Они были на море. Да и не могла я позвонить и сказать, что нажралась еды из Макдональдса. Я бы тогда в папиных глазах упала ниже плинтуса. Это сложно объяснить, но незадолго до отравления я немножко соврала и… ну как бы встала на папину сторону, что фаст-фуд — это зло. Неполезную еду можно есть только дома и приготовленную мамой. Мне тогда было очень жалко папу и хотелось во всем его поддержать, он столько сил вложил в мою сестру, а она взяла и… так нагадила.

— Наркотики?

— Какие к черту наркотики?! Она влюбилась и вышла замуж. Папа в нее столько сил вложил, она единственная, кто мог продолжить династию врачей, ибо старшая пошла в психологички, а Дима, ну сами знаете на кого. А вместо этого она взяла и все похерила, — если бы я услышал от кого-нибудь такую речь, я однозначно бы сказал, что это шутка, но Полина абсолютно серьезна, более того, у меня стойкое ощущение, что она сейчас расплачется. Она действительно верит в то, что говорит.

— Уж лучше было помереть, чем оказаться брехливой овцой. Но я выздоровела, и это все было знаком свыше.

— Каким к черту знаком? Мыть руки? Так от воздуха можно тоже инфекцию подхватить, что не только обосрешься, но и похлеще.

— Слишком узко мыслите, Сергей Александрович. Я как выкарабкалась, то поняла, что я хочу не только порадовать и поддержать папу, но и зависеть не от молитв, если что-то случится, а от себя. А как от себя зависеть? Правильно — стать врачом. И не таким, как моя средняя сестрица, в очередной раз беременная, а лучшим. Самым лучшим. И знать не только свою узкую область и болтаться как говно в проруби, если придет неясный пациент, а быть эрудированной во всех областях. Знаю, что вы сейчас скажете, что это не мое желание, а желание угодить папе, но это не так. Я теперь без медицины как без рук. Это моя жизненная потребность, как… дышать. Вот поэтому меня не интересуют никакие отношения. На это уходит слишком много времени впустую.