Книга Танк Таранович, или Влюблен на всю голову, страница 30 – Наталья Юнина

— Ну это тогда было мягко, а сейчас…

— Ой, батюшки, он что, из поролона? — наигранно удивляется Василиса.

— Ну ты давай не перебарщивай, шутки про херовый член я даже тебе не прощу.

— Петенька, я про гипс, — шепчет мне на ухо.

Что это за музыка? Ах, да, точно — похоронный марш. Ситуация из области: расслабься и дай себя изнасиловать. Точнее руку. С каким остервенением Василиса сдирает с меня «гипс» — не передать словами.

— Наверное, мне его плохо наложили. Или обложили, как правильно, Василисонька?

— Я бы сказала, что правильно так: облажался. Сотрясение у тебя тоже липовое?

— Настоящее. Коленками твоими клянусь.

— Ты реально больной, — резко встает с меня, на что я тут же хватаю ее за руку.

— А как к тебе по-другому подступиться?! Я уже голову сломал.

— Никак. Ты русский язык плохо понимаешь?!

— Конечно, плохо. Мне русичка с горем пополам трояк поставила.

— Будем считать, что ты не тупой и осознал, что во вторник и в другие дни я не приду. На этом, Петр Васильевич, все.

— Будем считать, что я глухой.

— Адьес, — хватает со стула сумочку и, не оборачиваясь, идет к выходу.

Секунд десять смотрю на белоснежную дверь и впервые со знакомства с Василисой хочется от души напиться и кому-нибудь хорошенько врезать.

— Чего ж так все через жопу-то, а?!

— Думаю, что все к лучшему, Петр Васильевич, — перевожу взгляд на Медведева. — Мало того, что она вас как бульдозер укатала бы, так еще и носки раскидывает по всей хате. Для женщины это вообще перебор. Может, она вообще засранка? Так и вижу, что метет пол и под ковер мусор заметает.

— Можно подумать, ты так никогда не делал.

— Я вообще-то мужчина, мне можно. Вы не хотите переодеться? — обводит меня насмешливым взглядом.

— Все, что я хочу, так это ту, что сейчас ушла из моей палаты, ясно? Забирай пакеты, мы сваливаем отсюда.

— У вас реально сотряс, куда вы собираетесь сваливать?

— Домой. Какая разница, где мне лежать без нее? — взмахиваю рукой в сторону ушедшей Василисы.

С таким же остервенением, как прежде Василиса, скидываю с себя идиотский прикид и натягиваю принесенную Мишей одежду.

— Значит так, Миша. Слушай меня внимательно: у тебя есть максимум пять дней, чтобы приобрести участок с домом рядом с Василисой. Рядом — это значит быть с ней соседями. Хорошо бы, если через забор. Уговаривай владельцев, как хочешь, сумма не имеет значения. Все официально. Подключай из ребят кого надо. Вопросы есть?

— Есть. Психиатр точно не нужен?

Девять дней спустя

Сейчас я даже рад, что с покупкой участка в виду отсутствия хозяина, все затормозилось. Мне, как ни странно, пошло это время на пользу. Убедился, что Василиса — это не блажь. Немного остыл и посмотрел на все со стороны. Да, выглядит это все не слишком красиво. Надо мягче и деликатнее. Побуду просто соседом. Хотя, это, без сомнений, повергнет Василису в шок. Но тут уж ей никуда не деться, учитывая, что загородный дом — ее единственное жилье.

— Приехали, Петр Васильевич, — перевожу взгляд на водителя.

— Спасибо.

Сейчас, при свете дня, могу сказать, что соседство у нас с Василисой — идеальное. Два участка около леса и только один лишний сосед присосался справа от моего участка. Этот гондон наотрез отказался продавать свой участок. Но учитывая, что здесь он бывает редко — не проблема.