Книга Танк Таранович, или Влюблен на всю голову, страница 46 – Наталья Юнина

Не припомню, когда с таким рвением хотел готовить завтрак. Наверное, все дело в том, что это не просто домашние продукты, а ее. Да, пацан внутри меня радуется, что жадная, с ее же слов, Василиса напоследок всучила мне корзинку с перцем, помидорами, домашними куриными яйцами и домашними колбасками. Когда я последний раз завтракал яичницей с такими колбасками? Да лет сто назад, когда дед еще был жив. И да, сала не хватает. Сейчас бы с удовольствием умял сковородку со шкварками. Ладно, на сливочном масле тоже сойдет.

Ах, этот великолепный ни с чем несравнимый звук шкворчащей яичницы. Пока яйца вовсю жарятся, принялся за овощи. Конечно, огород для меня не диковинка, но то, что это все вырастила сама Василиса — совершенно не укладывается у меня в голове. И, черт возьми, приятно, что она такая… не рукожопая.

— У нас проблема, Петр Васильевич.

— Никаких проблем, Миша. Так уж и быть, раз ты крупнее, дам тебе колбасок побольше, — с лыбой до ушей произношу я, отправляя в рот сочный кусок помидора.

— Премного благодарен, однако я не об этом. Родник сдох. Когда починят неясно.

— Пофиг, позавтракаем и поедем в город. Заберу собаку, заодно пару упаковок воды куплю. А ходить мыться буду к Ваське. Чем ли не повод наладить побыстрее контакт? Садись давай.

— Я есть хочу как незнамо кто, — потирая руки, произносит он.

— И я. Налетаем. Кстати, сегодня ты остаешься в городе. Отдыхай. Чтобы пару дней я тебя не видел.

— Вы все равно не затащите ее в постель в ближайшую неделю, — невозмутимо бросает Миша, наяривая колбасу.

— С каким пор ты стал подрабатывать экстрасенсом?

— Примерно с тех, когда вы чакрологом. Я, конечно, уеду. Только лестницу вам починю, чтобы смогли залить воду, пока ванная не готова.

С каким мы упоением ели завтрак — не передать словами. Но ровно до тех пор, пока у обоих не задымились рты. Как угорелые начали заедать творящийся во рту конец света хлебом.

— Сука! — вскрикиваю и тут же запиваю остатками уже остывшего кофе.

— Кто? Василиса?

— Рамира.

— Рамиро. Кажется, так правильно называется сорт этих перцев. Думаете, ваш бульдозер это специально?

— Думаю, нет.

— А так пела, что перец сладкий. Все-таки, извините, но она стерва.

— Я думаю, это случайность.

— От этого не легче, — со слезами на глазах бросает Медведев, пытаясь заглушить пожар во рту очередным куском хлеба. — Вообще-то так и сдохнуть можно от ожога слизистой.

— Не преувеличивай. Мне уже почти сносно. Простим мою грешницу, я ей скоро грехи буду отпускать. Думаю, уже сегодня начнем.

* * *

Когда я понял, что что-то не так? Примерно через минут десять после завтрака, когда у меня в трусах… зашкворчало. Хотел шкварок — получай. Точно говорят, что надо быть осторожнее с желаниями. Помимо адского пожара, член просто ревел от нарастающей боли. Какого хрена?! И только когда я как полоумный начал нарезать круги по комнате, до меня дошло.

— Что случилось?! — видимо, вид у меня говорящий, ибо Медведев как минимум обеспокоен.

— Пожар.

— Где?

— В трусах! Похоже, перец, падла, впитался от рук, когда я отливал.

— Надо срочно смывать водой.

— Какой?! Которой у нас нет?!

— Можно водой из канавы или идите к своей Василисе.

— Ну просто охрененный повод.

— Ну как бы лучше так, чем получить ожог. Да и она все-таки врач, лекарства какие-нибудь есть, а писькины дела вообще сближают людей. У вас вообще комбо. Можно сказать, повезло.