Книга Танк Таранович, или Влюблен на всю голову, страница 57 – Наталья Юнина

— Ой, Васенька, какая же ты мстительная, девочка моя. И это всего лишь за то, что я напомнил, что у кого-то не было секса шесть лет.

— Хватит балаболить, Петя. Пойдем уже.

— Иду.

* * *

То ли из-за отсутствия обуви, то ли из-за не самого лучшего физического состояния, идем мы с Василисой медленно. И все бы ничего, даже собственный вид не тревожит из-за отсутствия людей, а вот то, что Вася хочет соскочить — бесит и конкретно напрягает. Шаг назад — десять вперед. Надо срочно забирать собаку и повод гулять по вечерам — идеальный. А потом и к бабке на юбилей с Васей заявлюсь и все. Покорю ее родню и обратно вместе в город на пмж.

— Василиса Петровна?

— Что?

— А ты вчера не сказала, сколько бабке твоей исполняется?

— Восемьдесят.

— Маловато, есть шанс прожить еще лет пятнадцать и трахать тебе мозги на пару с маменькой. А маме сколько, кстати?

— Пятьдесят два. Почти твоя ровесница.

— Все-таки ты стервочка, — ровняюсь наконец с Василисой, как только мы выходим на дорогу.

— Да, есть такое.

— Что подарим бабке на юбилей? — останавливается и переводит на меня взгляд. Хочет улыбнуться, зараза такая, но держится. — Понял, яд, который не обнаружат после нескольких часов. Будет сделано, Василиса Петровна. Так, стоп, — перевожу взгляд на охрененную горку. — Мы здесь не ехали. Я бы точно запомнил эту горку.

— Потому что мы по ней спускались, Петя. Не тормози, а?

— Ты снова подавляешь во мне мужика.

— Иди уже, и под ноги смотри.

Есть! Вот есть на свете справедливость! Никогда не думал, что буду так радоваться тому, что Василиса проколет ногу. Как бы бульдозер не храбрился, сейчас ей сложно оставаться «мужиком». Не орет как типичная баба, но по говорящему лицу видно, что ей больно.

— А говорила, что у меня щелки вместо глаз. Вот и ответ у кого глаз меньше, Василиса Петровна. Давай к папочке на ручки.

— Сейчас не время для шуток, Петя!

— Так и я не шучу. Вон на то бревнышко тебя посажу, — указываю взглядом на лес. — Каку из пятки вытащу и отпущу тебя с Богом.

— Я сама в состоянии доскакать на одной ноге.

— Так я могу другую покалечить, чтобы ты уже была обыкновенной, нуждающейся в мужике бабой. Все, цыц! — прикладываю палец к ее губам и тут же поднимаю на руки. — Поить тебя, что ли, всю жизнь вискарем, чтобы ты была милой?

— Я больше пить с тобой не буду. И не надейся.

— Это был риторический вопрос. Я сказал цыц.

Приподнимаю ее ногу. Ну что за женщина такая, даже не вскрикнула с огромным куском стекла в ноге? Чувствую на себе взгляд Василисы. Определенно хочет что-то сказать, но, на удивление, после неоднократного «цыц» — держится. Вот только взглядом прожигает так, что становится не по себе. Тянусь к ее лицу и провожу пальцами по глазам.

— Так вообще-то покойникам закрывают глаза, — укоризненно отмечает Василиса.

— Ты им сейчас станешь, если не захлопнешь варежку.

Аккуратно достаю из кожи стекло и, убедившись, что там ничего не осталось — залипаю на ее ступнях. Вот какие пятки, такой и характер.

— Почему ты так смотришь? Что там такое?

— Все херово. У тебя пятки, как у моего покойного деда. Я тебе пемзу подарю на следующее свидание.

— Ну ты и скотина. Хотя, все к лучшему, может, ты наконец-то отвалишь от меня с такими-то ступнями, — пытается вырвать ногу.

— Главное, что коленки красивые. А пятки шлифанем. Нет, пемза тут не справится. Пилу… я подарю тебе пилу. В смысле пилку. Не переживай, неделя и буду тебя в пятки целовать. Сиди тут смирно, я сейчас вернусь.