Книга Эксперимент, страница 130 – Наталья Юнина

Обливаю лицо холодной водой и начинаю потихоньку приходить в себя. Кто вообще сказал, что Миша умрет? Куда он денется? Выкарабкается! Да, точно, выкарабкается. А пока мне нужно найти работу.

Я бы и дальше сидела искала вакансии, если бы не вибрирующий мобильник. Наверное, стоит выждать хотя бы несколько гудков, но нет, не могу.

— Привет. Ты в курсе, что произошло с твоим братом?

— Да, – после небольшой паузы, наконец произношу я, сглатывая подступивший ком к горлу.

Слава что-то говорит про реанимацию, хороших врачей. Точь-в-точь, что и бывший Мишин начальник. А я понимаю, что не хочу никаких обнадеживающих разговоров о брате. Никакой хороший врач не даст гарантию, что все будет хорошо. Все это слова. Только слова.

— Хочешь я к тебе приду? – спрашивает он. Придурок! Еще и взрослым зовется. – У меня тоже не самая радужная полоса в жизни, поэтому я не хочу мотать себе нервы и стучаться в закрытую дверь через толщу твоего упрямства. Просто «да» или «нет», – казалось бы, нет ничего плохого в том, что он говорит, но меня настолько выводит его подача, что я не раздумывая бросаю:

— Нет.

Кладу трубу и только спустя пару минут до меня доходит, что я творю какую-то дичь. Если бы не наступившие месячные, я бы подумала, что меня штормит от того, что я залетела, ну или на крайняк дурацкий ПМС. Но ни того, ни другого нет, а вот поведение ребенка, впадающего в какие-то наидебильнейшие эмоциональные всплески, есть.

Это ведь совершенно мне не свойственно. Что со мной сделал этот гад? Это ведь все он…

Еще несколько минут я неотрывно смотрю на мобильник и все же беру его в руки. Ну что случится от того, что я просто признаю, что мне нужен этот мужчина?

— Але, – молчу, понимая, что мой язык совершенно меня не слушается. – Ты звонишь просто помолчать? Ну так обычно это делают с незнакомых номеров, – всего восемь букв в этом дурацком слове «приезжай». Да что ж меня так ломает-то?! – Меня начинает раздражать твоя баранья упертость. Не задумывалась, что рано или поздно мне это может на самом деле надоесть?

— Ты можешь договориться о том, чтобы меня пустили в реанимацию к Мише?

— Нет, – не задумываясь, бросает Слава.

— Ну ведь у тебя есть связи. Я знаю, ты можешь.

— Я сказал нет. Это все?

— Я тебя ненавижу.

— И тебе пока.

Черная полоса… просто черная. Но скоро будет белая. По-другому никак.

* * *

Я ожидала увидеть кого угодно, но точно не Машу, да еще и с вещами. А уж, когда узрела ее кошку, так вообще офигела. В любой другой ситуации я была бы против гостей, да еще и надолго, но сейчас рада. Не сказать, что я в восторге от того, что придется ютиться вдвоем в такой маленькой квартире, но в одиночестве определенно хуже.

Знал бы Миша, что Маша не только отстояла свой уход из дома, но и напоследок хорошенько приложила собственного отца, точно бы соизволил прийти в себя. Вот тебе и оранжерейный милый цветочек. Смогла бы я так повести себя со своим родителем? Вряд ли. Сломать ему зуб и разбить губу – это даже для меня перебор.

— Ты не ненавидишь меня? – тихо спрашивает Маша, застилая наволочку. Вид у нее, конечно, ужасный. Худая и бледная как моль. И этот гад еще мне говорил про девять баллов из десяти? Боже, о чем я думаю?

— За то, что придется спать с тобой на одной кровати? – пытаюсь пошутить, но выходит это коряво. – Не айс, конечно, но я потерплю.