Книга Эксперимент, страница 142 – Наталья Юнина

— Я в душе не е… не знаю, – Господи, ну разве так можно? Еще пару минут назад я думала помру от стыда и стресса, а сейчас я еле сдерживаюсь, чтобы не заржать, смотря на Архангельского. Эх, гулять, так гулять.

— Да, все правильно, Александра Дмитриевна. Помолвочное кольцо на левую руку, обручальное на правую. Помолвочное может быть с бриллиантами и любыми другими камнями, а вот обручальное без каких-либо камушков, чтобы семейная жизнь была гладкой. На левой у меня пятнадцать с половиной, на правой шестнадцать.

— Ну вот, Слава, ты запомнил?

— Еще б не запомнить такую аномалию развития, как разного размера пальцы.

— Ну, если забудешь, я напомню. Наташенька, а вы где-нибудь учитесь или работаете? – мда. И не работаю, и не учусь. Фу, позорище.

— Летом поступаю в универ, а так… работаю секретарем у психолога, – ну, почти правда.

И тут неловкость возвращается с лихвой, особенно, когда я понимаю, как эта женщина смотрит на бутылку в моей руке. Надо срочно переключить внимание с моей скромной персоны на Архангельского.

— Я хотела извиниться за слово, произнесенное мной на букву «п», оно вырвалось у меня случайно. На самом деле, это все Слава виноват, он так много ругается матом, что видимо это отложилось у меня в подкорке. Я вообще никогда не ругалась матом. Сегодня первый раз. Можно сказать, я матерная девственница. И пить я не пью. Это для Славы. А мне бокал для воды.

— Да, все именно так и есть, – ухмыльнувшись, произносит Архангельский, беря меня под руку. – Мам, думаю, тебе пора уделить внимание твоей кошке и не выпускать ее по возможности из комнаты, а нам обработать Наташину ногу. Если саблезубая после прихода в себя будет не в порядке, в чем, к сожалению, я сомневаюсь, маякни мне, ее отвезут в ветеринарку. Ну, судя по тому, что она уже приходит в себя, правило девяти жизней действует. Спокойной ночи, мам.

Не дожидаясь, пока Александра Дмитриевна еще что-нибудь скажет, Слава ведет меня за собой, не оглядываясь назад. Только на лестнице отпускает мою руку, но первой пропускает меня. Видимо, у Славиной мамы недостаток общения или попросту желание женить сына на ком угодно.

— Наташенька, постойте, – останавливаюсь на середине лестницы. Перевожу взгляд на Славину маму, мирно устроившуюся на диване, здоровой рукой, поглаживающую кошку. – Скажите, а как вы относитесь к выращиванию овощей?

— Очень хорошо. Люблю все, что связано с рассадой, – на задумываясь, произношу я.

— Ну и кто из нас пиздабол? – шепчет мне на ухо Слава.

— Ты, – так же тихонько произношу я.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍– Какая прелесть. И что вы выращиваете, Наташенька?

— Выращивала, если быть точной. Два последних года как-то не срослось. А так помидоры и огурцы. Ну и зелень.

— Как здорово в таком возрасте любить огород. А какие у вас любимые сорта помидор? У меня «монгольский карлик» и «Верочка», – вот теперь Слава не скрывает усмешки. Смотрит на меня так… победоносно, что ли. Мол, давай выкручивайся, фантазерка.

— Я выращивала на балконе, поэтому и сорта люблю специфические. «Монгольский карлик» у меня не прижился, да и кислый он. Я любила сажать «Балконное чудо». «Филиппок» тоже хорошо заходил. Ну и, конечно, «Пиноккио». А из огурцов «Маша», «Зятек» и «Емеля».

— А я «Зозулю» люблю, – улыбаясь, произносит женщина. – Ну ладно, не буду вас отвлекать. Кошачьи царапины плохо заживают. Надо их скорее обработать.