Книга Эксперимент, страница 171 – Наталья Юнина

— Ляг. Ничего у нее не случилось. Минут пять, и даст о себе знать.

— Слава?

— Оу?

— Ты сильно устал? По школе от одного до десяти. Только честно. Мы же не на телевиденье, где надо говорить все по шаблону, как прекрасно и легко быть родителями.

— На семерку. Нет. Сейчас на шестерку.

— А жалеешь, что мальдивский презерватив оказался гондоном? Только честно. Я не осужу.

— Не жалею. А ты?

— Тоже. Только иногда мне хочется… не то, что бы ее прибить, но поговорить по-матерному. Вот на фига так разрываться и реветь? Ну не болит же ничего. Зачем так пугать родителей. Я реально не понимаю.

— А мне хочется ей навалять, когда она не сосет молоко. От души так. Вот как можно не хотеть грудь?

— Да, это напрягает. Как думаешь, когда станет легче? – вместо ответа Слава подкладывает под голову руки и широко улыбается. – Ну?

— Лет через двадцать, когда турнем ее из дома на вольные хлеба. А пока можно довольствоваться малым – отдых только вдвоем, без малой до лет восьми. Летом полетим. Мама Соню заберет. Ей только в радость будет.

— Супер, – закрываю глаза и представляю нас только вдвоем в лазурной водичке. И крик… очень громкий истошный крик. Эх. Открываю глаза и перевожу взгляд на Славу.

— Как думаешь, почему она сейчас разрывается от плача? – первой не выдерживаю я.

— Просто так.

— А мне кажется, нет. Так истошно орут, когда реально что-то не так. Может, нагадила?

— Гадят животные. Мать, блин, твою мать.

— Отец, помолчи, – оба прислушиваемся к плачу. – Не получится проигнорировать.

— Встаем?

— Ага. Кто?

— Давай на камень ножницы.

— Давай.

Видимо, каждый из нас не сильно заморачивался с фантазией, раз трижды у обоих выпали ножницы.

— Давай четвертый раз решающий, но только не ножницы.

— Давай, – соглашается Слава и мы тут же переигрываем партию. Оба лжецы, судя по вновь выпавшим у обоих ножницам. – Вместе.

Так и хочется сродни ребенку крикнуть «я же говорила, что нагадила», но вовремя замолкаю, когда Слава берется наводить чистоту. Не могу объяснить, но что-то в этом есть. Нравится мне видеть его с дочкой. Нравится, что он не брезгливый и не трус, как большинство мужиков. Обнимаю его сзади, крепко прижимаясь к его спине.

— От тебя вкусно пахнет.

— Ну я ж не обосрался, так и должно быть.

— Да ты ж мой романтик. Такой момент испортил. Прости меня за то, что вела себя так отвратительно во время беременности.

— Да ладно, я плевал тебе в чай. Шутка, – тут же добавляет он улыбнувшись.

— Ты точно не плевал?

— Ну, разве что разок.

— Ну, Слава!

— Да шучу я. Но это тебе на будущее – бойся меня.

— Сложно бояться мужчину, в руках которого обкаканная попа малышки.

— А это ты зря, – усмехаясь, произносит Слава. И как только заканчивает с мытьем, берет Софию за ножку и выставляет на меня. – Пиф-паф.

Смотрю на раскраску и не понимаю, то ли у меня двоится в глазах от изобилия цветов, то ли Соня реально разукрасила зайца в розовый.

— Разве это зайчик?

— А кто?

— Мы же смотрели с тобой картинки. Какого цвета заяц?

— Серый.

— Тогда почему ты разукрасила его розовым?

— Хочу. Ты же тоже серая, – показывает пальцем на корни моих волос. – А тут белая.

Очередной ступор и незнание, как вырулить из неудобных тем и вопросов. А неудобные они почти всегда. Ибо мы не знаем, как на них отвечать. Оказалась, что мы вообще мало что знаем. Точнее я.