Книга Эксперимент, страница 39 – Наталья Юнина

— Извини, Натах. Думаю, ты бы сейчас хотела нарубить сала с луком или чесноком, но у меня его нет. Как и скумбрии с килькой. Придется довольствоваться малым, – ухмыльнувшись, произносит Архангельский.

— Меня только осенило. Вячеслав – это же Слава.

— И?

— Славка, Славик. Славуха.

— Сказала Наташка, отнюдь не тоненькая ляжка.

— Что?!

— Скворечник закрой, Наталь Санна, вот что. Так уж и быть, буду звать тебя Натахой и Наташкой, только в особых случаях.

— Каких?

— Когда ты накосячишь. Утоли мое любопытство, какие у тебя мысли были после «Натахи»? Не фильтруй. Последствий не будет.

— Я впервые пожалела о том, что не ношу каблуки.

— Хм… потому что будь на тебе туфли с каблуком, ты бы им проткнула мне ногу?

— Нет. Я хотела всадить каблук промеж глаз. Ну или забить в твой лоб. Я не кровожадная, просто меня жутко триггерит от этих коверканий моего имени.

— Триггерит?

— Ну да.

— Это что? – можно было бы сказать, что он сейчас издевается, но нет, скорее всего, реально не знает. По крайней мере, выглядит он озадаченным.

— Триггер с английского – спусковой крючок. Триггерить – это что-то типа вызвать неприятные эмоции. В моем случае – вызвать гнев.

— Ясно. А знаешь, что у меня вызывает гнев?

— Когда портят имущество и разукрашивают стены томатным соком? – осторожно интересуюсь я, смотря на то, как рядом с моей тарелкой появляется вилка.

— Нет, дорогуля. У меня вызывает гнев, когда в русскую речь кто-нибудь вставляет новомодную американскую херню, типа тобой озвученную.

— Типа пруфы, девайсы? Краш? – шутки шутками, но в этот момент я реально поняла, что он не шутит. У него даже взгляд изменился. – Понятно.

— У меня с такими разговор простой, предпоследняя моя секретарша на себе это прочувствовала.

— Ты ее уволил?

— Нет. Просто доступно объяснил по-русски: пошла на хуй, – вскидывает руку вверх.

— Значит я тоже могу идти?

— А у тебя пока особые привилегии. Я свою секретаршу трахать не хотел, – невозмутимо произносит Архангельский, поставив на стойку сковороду с картофелем. – Поэтому, в твоем случае, это выражение имеет вполне себе прямой смысл.

— Фу, как пошло. Где ваша вежливость, Вячеслав Викторович?

— Зато правдиво. Напускная вежливость – не мой конек. Я и без того держался непозволительно долго, – а вот мы и перешли к главному. – Рассол будешь?

— Буду.

Залпом выпиваю, кажется, полбанки. Кайф. Еще бы стереть последние сутки из своей жизни.

— Кстати, для человека, в сложившейся ситуации, ты держишься вполне неплохо. Может, из тебя и вправду выйдет неплохая актриса, – блинский блин, он обо мне все знает.

— Я вспомнила почти все. И ни в одном из воспоминаний не было и намека на то, что я могла о себе сказать правду.

— Еще бы ты говорила. О своей легенде ты не забывала никогда.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍– И как давно ты знаешь, что я не Ксения?

— Да почти сразу. Через пару дней после первого сеанса был уже в курсе, – офигеть! – Но, – приподнимает вверх указательный палец. – Если бы я не захотел узнать замужем ли ты в реале, я бы и дальше думал, что ты психологичка. Тетку с жопным полотенцем ты разложила прям как профи. Да и, справедливости ради, – насмешливо бросает Архангельский, повторяя мою некогда не единожды произнесенную фразу. – Со мной ты тоже держалась неплохо.