Книга Попала, или Кто кого, страница 49 – Наталья Юнина

— У вас с головой точно все в порядке? — пытаюсь вырвать руку, на что Волков только сильнее ее сжимает. — Я сказала отстаньте, я не голодна! — секунда и мой желудок издает настолько позорный звук, что, кажется, я не краснею от стыда, а бледнею.

— Пойдем, — вполне спокойно произносит он, подталкивая меня вперед.

Все на что меня хватает — это промолчать. Да и мне сказать, если честно, нечего. Иду как послушная овечка, утыкаясь взглядом в собственные балетки, торможу у двери, но меня буквально вталкивают в кабинет. И стоило только зайти внутрь, как в нос ударил умопомрачительный запах жареной еды. Так вот откуда пахло! На обеденном столе в углу кабинета стоит электрическая плитка с двумя сковородками. Он что готовил в собственном кабинете еду на электрической плитке?!

— Разве в больнице можно готовить еду на плитке, пусть и переносной? Это же противоречит правилам пожарной безопасности.

— Ну ты и заебушек, Светлана Васильевна, слов нет. Позвони главврачу и пожалуйся, но только после того, как поедим.

— Не называйте меня так.

— Ну если ты заебушек, что поделать.

Волков достает из холодильника свежие огурцы на тарелке, банку с капустой и подает мне нож.

— Нарезай овощи. Я быстро за посудой. И не вздумай уходить, не будь такой трусихой.

Не знаю какая там трусиха, но теперь уходить я не собиралась. Я откровенно пялюсь на плиту, на которой стоит одна сковородка с жареным картофелем, и другая чуть поменьше с кусочками жареного мяса. Кажется, я закапала слюнями весь свой костюм, но как по-другому, когда на плите стоит такая еда и этот изумительный запах?! Да… вот так люди и продаются за еду, пришла к выводу я, нарезая свежий огурец, заодно и свой указательный палец…

Сказать, что больно — ничего не сказать! К счастью, половину пальца я себе не оттяпала, порез глубокий, но не смертельный. Вот только такое ощущение, будто из меня вытекает литр крови, причем очень быстро! Сильно сжимаю ладонь и в панике оглядываюсь по сторонам. Бред какой-то, ни единой салфетки, чистой бумаги, полотенца или хотя бы тряпки. Да у него даже стол чистый, только стопка с историями болезни, да и та аккуратно лежит. Разве у врачей, тем более у заведующих отделением бывает такой порядок?! Блин, о чем я думаю? Стою как кретинка со стекающей на пол кровью, и осознаю, что все здесь сейчас заляпаю, но тут мой взгляд падает на принтер с бумагой. На автомате подбегаю к нему и хватаю бумагу. Руку не разжимаю, чтобы еще больше не заляпать все вокруг и, присев на коленки, принимаюсь оттирать кровь с пола второй рукой.

— Ептель-моптель, что за хрень?!

Поднимаю голову на вошедшего в кабинет Волкова с посудой в руках и, глядя на его растерянное лицо, осознаю, что надо было сделать! Идиотка! Всего лишь выйти в процедурный кабинет, обработать и заклеить порез. И только потом вернуться, и вымыть чертов пол! Да что со мной творится?!

— Извините, я тут испачкала вам немного… или много. Я все уберу, — тараторю я, вскакивая с колен. — Я быстро вернусь и все вымою.

— Да стой ты, — резко произносит он, и через какое-то мгновение подает мне кусок бумажного полотенца. Вот где он его взял? — Иди в сестринскую промой руку, я сейчас приду, — оборачивая мою руку бумажным полотенцем, уже мягче добавляет он.